Поначалу, наслушавшись офисных сплетен, она усомнилось было в его ориентации и, не желая теряться в догадках, спросила его об этом напрямую.  Мирон хохотал. Долго. А потом, чуть успокоившись, уверил, что в этом вопросе у него никаких отклонений не наблюдается.  Затем они смеялись уже вдвоем, когда стало ясно, что свои неуклюжие попытки очаровать мужчину окружающие дамы объясняют его несостоятельностью или нетрадиционностью.  Но ответа на вопрос о причинах его одиночества Ольга так и не нашла.

Однажды он пригласил ее на ужин, и женщина предложила поехать в любимый маленький ресторанчик, где всегда чувствовала себя уютно и комфортно. Мирон испытал те же чувства. Тогда Ольга и задумалась о том, насколько схожи их вкусы, интересы, и как вообще много общего между ними.

И она наслаждалась этим единением. У нее впервые в жизни появился настоящий друг, не подруга, а именно друг, мужчина, сильный, надежный, мудрый и чуткий, рядом с которым можно было просто быть самой собой, не боясь высказать собственные мысли. Предстать перед ним нелепой, капризной, порой рассеянной и немного глупой, сентиментальной и  ранимой, но при этом остаться значимой.  А то, что Мирон дорожит их отношениями, было очевидно и потому еще более важно для нее.

В какой момент Ольга осознала, что смотрит на него не только как на друга, уже и не могла вспомнить. Но понимание этого и обрадовало, и испугало. Было приятно потому, что впервые после Лешки она смогла заинтересоваться кем-то другим. А страшно… оттого, что все происходило иначе. Мирон нравился ей, очень, но ничего подобного тому томительному сладкому чувству, которое она испытывала к бывшему мужу, здесь и близко не присутствовало.  Сердце отказывалось участвовать в стремлении заполучить Мирона в свою жизнь и … в свою постель.

Но что принесло ей глупое сердце? Только боль и разочарование? Обиду и непроходящую тоску? Одиночество в тридцать лет? Так зачем же слушать это сердце, если ничего хорошего ждать от него не приходится? Может быть, в ее возрасте вообще уже поздновато вспыхивать и кипеть от страсти и нужно любить спокойно и взвешенно?

Женщина почти внушила себе эту мысль, поверила в ее истинность, и однажды вечером, прощаясь с Мироном у дверей своей квартиры, сама потянулась к его губам.

Поцелуй был пронзительно сладким, словно тягучий мед, и  пьянящим, как молодое вино. Ольга и забыла, как бывает, когда от нахлынувшего желания подкашиваются колени и хочется, чтобы это продолжалось бесконечно. Тем более, что нечто подобное с Лешкой переживала только в самом начале их отношений. Потому и уступила собственной страсти, а на пространный намек Мирона о продолжении отношений «в другой обстановке» ответила согласием.