Не могу выдохнуть, воздух словно превратился в иглы, парализуя моё горло до болезненных спазмов. Я снова не смогла сдержать слезы, поспешно их стирая, привлекая этим жестом внимание Вадима, который решает остановиться у обочины.

— Я готов, Ярослава… — он так сложно выговаривает слова, что я ощущаю всю тяжесть каждой его мысли. — Я готов тебя отпустить, не препятствовать твоему выбору. Но сейчас я хочу тебе помочь, этой мой долг, Ярослава, как отца. И может я не был идеальным, даже иногда был хуже деспота, но я никогда в жизни не хотел причинить тебе боль. Дай мне возможность увидеть тебя и уберечь, — я судорожно дышу, вслушиваясь в то, что говорит мой отец.

Он никогда не был голословным, всегда говорил прямо и по факту, без каких-либо чувств, но при этом никогда не переставал обо мне заботиться. Не так как все, по-своему, как умеет только он. И да, я всё ещё обижена на него, но осознаю, сама не лучше. Я подбирала самые мерзкие слова, чтобы сделать ему больнее в отместку. Я знаю, как он дорожит мной, как переживает, как любит…

Он мой отец, и я не вправе выбирать себе родителей, как и он себе дочь.

— Мы едем в Зеленоград, — говорю я, и Вадим помогает назвать адрес. — До встречи.

Несколько минут я держу телефон, и не могу выйти из этого странного оцепенения. Вадим привлекает меня к себе, обнимая.

— Если ты так расстроилась, зачем тогда сказала адрес? — спрашивает парень, стирая мои слезы, пока я по-детски шмыгаю носом.

— Так нужно, — качаю я головой, не способная сейчас внятно объяснить своё решение. — Если Андрей станет донимать тебя, скажи мне. Давно хочу уложить его на лопатки! — я фыркаю, ухмыльнувшись.

— Свет мой, тебе придется стать в очередь, — смеется Вадим, целуя меня в щеку.

— Даже не уступишь мне?! — шутливо возмущаюсь.

— Ни в коем случае! — он драматично кривится, и сразу же завлекает в жадный поцелуй, покоряя меня своим проворным языком.

В следующий момент мы оба вздрагиваем. Впереди, метрах в пятистах, точно такую же машину, таранит черный Бугатти, и с такой силой, что простенький и неприметный седан переворачивается.

— Какого… — Вадим поражен увиденным и застывает, а я поворачиваю голову, влево, замечая ещё один внедорожник, который несется в нашу сторону с ошеломляющей скоростью.

Господи!

— Езжай! Езжай! Езжай! — в панике кричу, и Вадим впечатляюще быстро реагирует.

То, с каким остервенением он выруливает и дает по газам, меня кидает из стороны в сторону. Только благодаря ремню безопасности я ещё не расшибла подбородок или лоб.

— Это его машины! — кричу я, оглядываясь назад, не в силах усидеть на месте от накатившего адреналина. — О Господи, это я виновата, что мы остановились… Прости, прости, прости! — я поддаюсь своему страху, и Вадим крепко хватает меня за руку.