— Попалась! — я испуганно кричу, когда ощущаю крепкие руки, на своих плечах. Какие-то считанные секунды, и я дергаюсь, толкая его, а Максим отшатывается от меня, схватившись за свои ребра. Второй рукой он успевает вцепился в мой рюкзак. Ловко снимаю его, отпрянув от мужчины.

Трюки Вадима всегда работают отменно, от страха не додумалась бы сделать нечто подобное, но парень хорошо меня научил думать и действовать прежде, чем пугаться и бежать.

— Ярослава! — взревел Гордеев, когда я попыталась сбежать, но не смотря на его шаткое состояние, он обогнал меня, загородив спиной лестницу. Он корчится от боли, рвано дыша.

Я, паникуя, навожу на него оружие. Мой муж успокаивающе поднимает руки, показывая, что безоружен. А я… Я ему не верю. Он никогда не был беззащитен.

— Уйди! — сглатывая, дрожащей рукой прицеливаясь в Гордеева пистолетом. — Или я выстрелю! — выкрикнула, отчего-то мучаясь. Почему он так смотрит на меня? Почему не действует? — Клянусь, я убью тебя! — обессиленно шепчу, ощутив, как слезятся глаза.

Я трусиха. И он и я понимаем, что не выстрелю.

— Ты не выстрелишь. Только посмотри, насколько я беззащитен и беспомощен. Я тебе не угроза, — насмехается Максим, но стоит неподвижно с поднятыми руками.

— После всего, что ты сделал со мной, смеешь считать себя беззащитным? — непонимающе спросила я, надломленным голосом, а по щекам потекли несдерживаемые слезы.

— Прости, малышка, я только… — он хочет подойти, но я отступаю, не прекращая наводить дуло пистолета на Господина Гордеева. — Прекращай целиться в меня своей игрушкой! — разозлился он, заставляя меня дернуться. — Чёрт, просто опусти пушку, малышка. Нам нужно поговорить. Я хочу помочь тебе. Рядом со мной тебе ничего не угрожает, а вот с моим отцом всё не так просто.

Я не опускаю пистолет, а Максим то и дело переводит взгляд с оружия на меня, и обратно. Поздно понимаю, что он задумал, когда Гордеев перехватывает пистолет, и отводит его вверх, пытаясь вырвать оружие из моих рук.

— Отвали от меня! — стараюсь приложить все возможные и невозможные усилия, поэтому остервенело дергаю оружие на себя, как и шатающегося Гордеева.

— Если бы я хотел навредить тебе, то непременно уже навредил! — он пытается вырвать из моих цепких рук пистолет, и когда отпихивает меня в сторону, я спотыкаюсь через собственные ноги.

Совершенно не успеваю испугаться, когда из легких выбивается весь воздух, а тело пронизывает боль. В ушах звон, голова кружится, и я шокировано смотрю наверх. Всего мгновение, и я оказалась на нижнем уровне амбара на скрипучих досках, со стоном переворачиваясь на спину, прошипев от боли в бедре и руке.