— Не подавать? Я не могу, прости — Дима проезжает вперед к моей двери.

Я опережаю его и достаю ключи. От волнения руки трясутся чуть не роняю связку на пол.

— Не можешь? Ты пойдёшь против собственной матери? Дим, ты, что? — начинает давить на жалость.

Уже не выдерживаю.

— А чем руководствовались Вы, когда пошли против своего сына, отбирая у него, то что ему дорого. И не постарались вернуть и как-то оправдаться. Всё сделали для того, чтобы его лишить сервиса за его спиной. Вы хоть раз задавались вопросом каково ему будет от ваших действий? Ответьте хоть на один вопрос, а потом задайте вопрос себе какая вы мать? — меня аж потряхивает.

Она ошарашено смотрит на меня. Потом снова нацепляет маску безразличия.

— Те тебе меня судить тварь, а зато, что обманываешь моего сына ты ещё ответишь.

— Не надо мне угрожать.

— А я не угрожаю, я предупреждаю.

— А тебе сынок УДАЧИ — процедила она зло — не думала, что у меня сын лох, раз веришь ей.

Развернулась и пошла к лифту.

Дима ошарашено смотрит на меня.

Открываю дверь кое-как попадая в скважину.

— Проходи — говорю ему и открываю дверь шире.

Я услышала, как лифт приехал.

Дима тяжело выдохнул и поехал в мою квартиру. Даже не представляю, что делается сейчас в его душе.

— Я его выброшу, только не переживай, ладно — говорю ему и закрываю дверь и кладу букет на тумбу.

— Не надо, цветы ведь ни в чём не виноваты — говорит хрипло и расстёгивает куртку.

Снимаю куртку и скидываю ботинки.

— Дим, я правда не знаю, что на него нашло. Я не давала ему ни единого повода.