Он открывает шкаф над раковиной. Аптечка на верхней полке.

Достаю и раскладываю всё на стиральной машинке. Дима в это время моет руки и шипит.

— Подожди — присаживаюсь на край ванны и беру его руку вытаскиваю из-под струи — сейчас промоем.

Ладонь ободрана хорошо. Беру перекись и проливаю сначала рану.

— Потерпи.

— Не больно, Лин.

Он ведь мог расшибиться сегодня.

— Зачем ты поехал по лестнице, ты мог покалечиться.

Усмехается.

— Я и так калека Лин, куда уж больше то. Я боялся, что ты уйдёшь — смотрит так пронзительно.

— А я за тебя, когда увидела, что ты перевернулся.

— Мне вообще пофиг было, хотел тебя догнать.

— Прости, что не остановилась. Я подумала, что ты опять мне гадости наговорить хочешь.

— Дурочка, да я места себе найти не мог, когда правду узнал. Приехал к тебе, а ты съехала. Я вообще не знал, где тебя искать.

— Да если бы я приехала на полчаса позже мы бы не встретились. А ты всё же решил досмотреть видео? Как ты узнал правду?

— Руслан с утра просветил, что поступил с тобою плохо вчера, ну и слово за слово я показал ему видео, а он обсмеял меня. Вот тогда я и понял, как сглупил и не убедился во всём. Прости меня, за мои слова, я пытался сделать тебе больно, так же как было больно мне видеть и понимать всё это.

— Я понимаю. Давай попробуем забыть это всё, если получиться — начинаю промокать бинтом перекись с ладони и вычищать грязь, что забилась в ранки.

Дима морщиться, шипит, но не говорит ничего.

Промыв одну руку и перебинтовав, преступаю ко второй. Там больше грязи попало в ранку.

— Я теперь даже самостоятельно передвигаться не смогу — возмущается Дима — из-за рук — когда перематываю вторую ладонь.