Пока она переваривает сказанное мною, пытаюсь увести Лину.

— Лин, идём домой — беру её за ручку и тяну к выходу.

— Вам очень повезло, что у вас такой сын — говорит в лицо ей Лина — не потеряйте его совсем.

Слова Лины ранят очень, так как попадают точно в цель. Ведь мать не поймёт никогда, что она сделала. Я не был важен для неё никогда. Слёзы в больнице и те фальшивыми оказались…

А повезло ли ей с сыном инвалидом ещё вопрос.

— Лин! — хочу увести её.

— Идём — отвечает мне наконец-то и вывозит из центра.

Слова Лины матери словно за живое задели и подняли со дна все чувства. Обидно очень. Ведь я верил в то, что она всё же любит меня и вся эта ситуация с судом вытащит из неё настоящие чувства ко мне. Что я всё же важен и нужен ей.

Нет.

Чуда не произошло.

А! Больно то как понимать и осознавать, как ошибался.

Ведь я потерял сегодня гораздо больше, я отдал часть того, что мне было дорого, ради её свободы.

А она даже не сказала спасибо.

Больно. Ошибаться всегда больно, особенно в близком человеке, родном.

— Ты такси вызвал? Или пешком? — слышу Лину и не могу ответить от подступившего кома в горле, мешающего нормально вдохнуть. Мотаю головой ей, что не вызвал, предательская влага обжигает щёки.

Лина вдруг останавливает кресло и оказывается передо мною.

Не ожидал, что заметит, стараюсь быстрее смахнуть слёзы, но от ощущения неловкости, становиться ещё хуже.

— Солнышко моё — Лина присаживается ко мне на колени и обнимает.

От этого прорывает сильнее и реву как пацан сопливый, но ничего поделать не могу.

— Всё позади малыш — слышу её — ты справился — она целует в висок, что немного успокаивает — ты молодец.