Поддерживаю сестру - молчу.

Первая не выдерживает она - бросает трубку.

Такое общение для нас норма. Понять и принять Алёнкины закидоны может лишь один человек на всём белом свете – её муж Тарас.

- Мисс Бесовская Алёна, как же ты иногда раздражаешь! – поднимаюсь, шлёпаю голыми ногами по паркету, направляясь в ванную.

Здесь меня ждёт сюрприз. На круглом зеркале красной помадой написано:

«Женись на мне. Кошка».

- Снежана, зачем пачкать чужие зеркала! – стон вырывается из моей грудной клетки.

Рыскаю глазами по ванной, выстланной кремовым кафелем, в поисках тряпки. Не нахожу ничего подходящего, беру белоснежное полотенце, вытираю зеркало. Делаю только хуже, размазывая красную жижу.

Смотрю на себя в заляпанное зеркало.

Синие уставшие глаза совсем не блестят. Двухдневная щетина покрывает щеки и подбородок. Темно-русые волосы сильно отросли.

Веду пальцами по накаченной груди с татуировкой цветной головы волка. Останавливаюсь на клыках животного. Волк будто скалится, когда я делаю очередной вдох, и моя грудная клетка приподнимается в такт.

Оцениваю загар, он почти смылся.

- Брат, давно ты не отдыхал! - я давно научился определять степень усталости по степени загара. Если загар исчез, значит,

пора выбираться на море.

Распахиваю дверцы шкафчика, чтобы достать бритву. Тут же натыкаюсь на эту гребаную помаду. Выбрасываю в мусор.

- Знаешь, милая, что-то ты много себе позволяешь. Заберу у тебя ключи от квартиры.

После прохладного душа, оборачиваю полотенце вокруг бедер, выхожу из ванной комнаты.

Хожу по квартире, нетерпеливо жду, когда подсохнут волосы.

На автомате выбираю сиреневую рубашку, светло-серые брюки и пиджак в тон.

Через тридцать минут уже спускаюсь в лифте на минус первый этаж, падаю за руль в новенький спортивный кар без верха.