— С родителями опять поссорилась? Из — за меня? Хочешь, я завтра не пойду на ужин? — говорю ей и прохожу в спальню, чтоб принять душ и переодеться.

— Нет, все хорошо! — слышу в спину. Ладно, после душа я все равно раскручу её и узнаю, причину её смены настроения.

После ужина, лежим на кровати, я обнимаю её и чувствую, что она все равно напряжена.

— Кать, что происходит? — она прячет взгляд, — Я понимаю, что мы с твоим отцом находимся в напряженных отношениях и приглашая меня, на этот ужин, в честь прилёта твоей сестры, не сулит ничего хорошего. Но ты, же сама, убежала меня, что возможно, это шаг к нашему примирению. Скоро закончится ремонт в нашем доме, и мы переедем, естественно, позвав родителей на новоселье. А теперь, чем ближе этот ужин, тем больше я вижу, как ты мрачнеешь! Я не понимаю! Как лучше? Идти мне или нет? Пойдёшь ты сама, или совсем не пойдёшь? Как ты хочешь, милая?

— Дело не в отце, — тихо произносит она, опять не глядя в глаза.

— А в чем тогда? Кать, серьёзно, я не могу решить этот ребус! В твоей сестре? Так, это не открытие, что она меня ненавидит! Я помню, нашу встречу в Питере и её " доброжелательность"! Но уже поздно, ты станешь моей женой и матерью моего ребёнка, хотят они того, или нет! И ни твоей сестре, ни твоему отцу, это решать, а нам с тобой! Я люблю тебя!

Целую её в висок, а потом и в губы. Она отвечает, со всей нежностью и любовью. Но после, вижу, что в глазах все равно остаётся печаль и неуверенность.

— Марк! Я очень сильно тебя люблю! Слышишь? Верь мне, я сильно тебя люблю! Знай это всегда! Не смотря ни на что, знай! — говорит она и крепко прижимается ко мне. Её слова приятны, но несут в себе какой — то скрытый контекст, который я не могу познать. В душе опять начинает ползать тревожный червь. Которого пытаюсь придавить, её словами, что все хорошо, но он только расползается по моей душе.

Глава 2

Глава 2

Марк

Утро следующего дня, было не менее нервозным, для Кати. Она явно, переживала, но делится со мной, не хотела.

Я не знал, как её успокоить. Связано, это с её беременностью или что — то другое. Меня внутри раздирало спросить, но я знал, что давить нельзя. Я с детства горячий и взрывной. Говорю, как думаю и делаю так же! А повзрослев, стал обкладывать слова, нецензурные эпитетами. Мои родители удивляются, в кого я такой! Я же, просто очень эмоционален. Как говорится, не мы такие, жизнь такая!

— Милая, ты вся дрожишь! Замёрзла? — обнял Катю, которая убирала остатки завтрака, со стола.

— Нет. Все хорошо! — она увернулась и начала мыть тарелки, которые, я только что, помыл!