— Спокойной ночи, — буркнул я и так же стремительно направился в свою комнату. Туда, где за небольшой перегородкой был мини спортивный зал, к моей любимой груше для битья, которую последнее время я использовал с завидной регулярностью, дабы спустить пар, снять напряжение и не избить в припадке злобы беременную гадину-жену или еще кого-нибудь случайно подвернувшегося под горячую руку.

Сейчас во мне тоже скопилось много взрывающего тело бешенством пара. Придётся груше потерпеть, придётся рукам потерпеть. Поскольку, чтобы притупить душевную боль, нужна боль физическая. Даже не переодевшись, не сняв сковывающего движения пиджака, нанес удар, перед глазами всплыло улыбающееся лицо танкиста Михаила… Во всех отношениях симпатичный тип, веселый, наверняка добрый, но за свою женщину, как и за родину, если надо, любому пасть порвет, и скорее всего, будет верным, как пес. Млять!.. Вспомнились слова одной глупой песенки:

«Я её полюбил за её красоту,

За большие глаза, за золотую косу.

А ей нужен танкист в шлеме и в галифе,

А ей нужен танкист, косая сажень в плече».

Замолотил по груше серией быстрых злых ударов. Вдруг Юлька сказала правду… Вполне возможно, что Таня переспала с этим танкистом Мишкой, допустим, не из-за большой любви, а из мести ко мне, козлине. Удары все сыпались и сыпались. Может, надеть перчатки, будет не так больно… Нет, пускай боль… боль отрезвляет. Я всегда был самонадеянным олухом. Почему-то даже мысли не допускал, что у Тани Лазаревой может появиться другой мужчина. Надеялся, наивный чукотский парень, что Таня в ожидании того момента, когда я разберусь с Юлей и ребенком, будет сидеть дома в одиночестве. Идиот, самоуверенный идиот. Она красивая, очень красивая женщина, и сейчас, когда Андалузская леди стала одеваться несколько ярче, стала еще привлекательнее… Млять!.. Но ведь даже после расставания с Геной, которого Таня, в общем-то, никогда не любила, у нее больше года не было мужчины. Так почему сейчас она так быстро нашла мне замену?! Ведь с момента нашего разрыва прошло всего-то чуть больше пяти месяцев. Осел, самоуверенный осел. Я действительно думал, что после той любви, которая была между нами, невозможно даже глядеть в сторону других, а уж тем более, трахаться. Я ведь ни на одну девушку не смотрю, временами чувствую себя кастрированным этой любовью, но блин, после Тани Лазаревой мне ни с кем не хочется заниматься сексом. Все, что позволяю себе, — изредка рукоблудствовать, как фетишист, нюхая при этом те вещи, которые когда-то носила моя девочка. Какого черта, Таня?! Какого черты ты так быстро забыла то непередаваемо прекрасное, что было между нами?! Продолжил ожесточенно пинать грушу. В глазах Андалузской розы я женат на другой женщине… Существенный аргумент, чтобы закрутить страстный роман. А может, вовсе не любовь была с ее стороны?.. Так, небольшая увлеченность. Неужели она правда с ним спит?! Сука, я убью его, переломаю шею, повыдергиваю руки. Нет, Таня не могла, мозг отказывался верить этой информации…