Александрова начинает заикаться. Очевидно, девушка не планировала выдавать их разговор с матерью. Ляпнула, а теперь жалеет и смущается.

Смешно, что она просит не ругать мою маму. Господи, эта сумасшедшая женщина действительно считает меня дьяволом во плоти.

Инна, что, думает, я побегу матери истерику устраивать? Это было бы крайне странное поведение со стороны взрослого мужика.

– Она просто хотела, чтобы я лучше тебя понимала. Чтобы не удивлялась и не пугалась того, что ты такой холодный и... грубый, и весь такой... такой... – девушка высовывает язык и кривит лицо, будто целый лимон только что проглотила. – Вот такой!

– То есть, я так выгляжу, по-твоему?

Честное слово, я не знаю, что мне делать – смеяться или злиться на неё.

– В общем, ты меня понял. Твоя мама всего лишь хотела, чтобы я лучше тебя узнала!

– И как? Помогло?

– Что помогло? – растерянно хлопает глазами.

– То, что моя мама рассказала обо мне, помогло тебе понять меня и лучше узнать?

– А. Нууу... Некоторые моменты как бы прояснились...

Но, видимо, недостаточно, чтобы увидеть во мне мужчину, а не сумасшедшего тирана.

– Ты бы не стал мне об этом рассказывать! И без твоей мамы я бы точно не поняла.

Это верно. Я не люблю говорить о прошлом. Тем более, смешивать его с настоящим.

– Интересно, Инна, кто бы вот так мог рассказать мне немного о твоём прошлом, чтобы я стал лучше тебя понимать?

Девушка тушуется и мгновенно замыкается в себе. Я точно это вижу по напрягшимся плечам и сжатым губам.

– В моём прошлом нет ничего значимого, – бурчит, потупив взгляд.

Пускать меня в свою жизнь она, очевидно, не намеренна. Это бесит. Хотя я сам не особо люблю откровенничать, но почему-то хочется, чтобы Инна меня впустила.

Мне кажется, есть что-то, что я должен знать.

И если бы она меня впустила, я бы понял, что она воспринимает меня как мужчину. Позволяет взять под контроль хоть какую-то сферу своей жизни.