— Всё... готово. Я сейчас принесу, Глеб Викт...

— Быстрее. Пять минут даю. И не мямли, — в очередной раз обрывает мужчина, после чего выходит так же резко и громко, как появился.

Только теперь мне удаётся начать спокойно дышать.

Боже. Кажется, выжила.

Надо научиться справляться с паникой, иначе не представляю, как мы будем работать дальше. Он ведь вечно такой. Грубый, жёсткий, чёрствый и жестокий. По сравнению с ним генеральный директор, Алексей Борцов — просто душка. Лучше бы меня с ним работать поставили.

Глеб Викторович тот самый тип мужчин, который меня до смерти пугает. Точная копия моего отца и... бывшего мужа. Даже внешне он их напоминает — высокий, темноволосый, широкоплечий. Я дрожать начинаю, даже просто подумав о нём. Полжизни от подобных мужчин убегала и бегу до сих пор. И вот, словно по иронии судьбы, теперь вынуждена на такого работать.

Снова кладу ладонь на живот и нежно поглаживаю.

"Хорошо, что мы с тобой, малыш, будем только вдвоём, правда?"

Я действительно несколько месяцев назад решилась обратиться в клинику, чтобы забеременеть с помощью донорского биоматериала. Не собираюсь замуж. И беременеть от мужчины, который потом станет качать права на моего малыша, тоже не лучшая альтернатива. А с донором всё прозрачно — малыш только мой и всё.

Мне надоело, что мужчины всё время меня обижают. И точно бы не пережила, если бы кто-то стал обижать моего ребёнка. Как мой отец меня...

— Инна, проклятье! — снова раздаётся Воронцовский рык.

Я тяжело вздыхаю.

Ладно. Придётся потерпеть.

Беру кофе и несу в кабинет босса. Тёмный взгляд обжигает, когда я опускаю стакан на стол перед ним.

Хорошо, что мой малыш скорее всего родится светловолосым и голубоглазым. Никаких брюнетов под два метра! Я специально выбирала донора — блондин, голубые глаза, средний рост. Всё, как и у меня, только роста я маленького.

Надеюсь, получится маленькая светловолосая кудряшка.

Я бы, конечно, очень хотела дочку.

— Ты что застыла? Неси отчёт, который я просил. Долго ещё ждать буду? — выгибает тёмную бровь Воронцов. — Мне что, каждое своё требование по сто раз повторять?

Сегодня он прям какой-то уж очень злой.

Аж желваки на скулах ходят.