– Навряд ли. Простил бы рано или поздно.

– Не простил бы. Не смог. Ему эта картина в память на годы врезалась. Как любовник ей руки целует, а она млеет от сладкого удовольствия. А так муж попробовал быть счастливым с другой. Надеялся, что получится снова полюбить. А останься он с той. Это отравляло бы их жизнь. И итог был тот же. Тоже было бы три несчастных человека. Он, она и их ребенок. Любовь, убитая изменой, ни к чему хорошему не приводит…

– У тебя что-то с математикой. Когда он женился на нелюбимой женщине, несчастных стало четверо. Он, бывшая жена, новая жена и его ребенок.

– А с чего ты взял, что его новая жена была несчастна?

– Была. Он ее не любил. Женился назло первой жене.

– Зато она его любила. И была счастлива. Пусть не всегда, пусть какое-то время, но была.

– Всегда можно простить, если любишь.

– Вот именно. Если любишь. Будь счастлив, бывший муж.

Я развернулась и пошла на работу. С утра ходила разводиться с мужем. Подумаешь. Это не повод отлынивать от своих обязанностей.

В обед пришел полицейский. Договорились, что на следующий день мы едем разговаривать с отцом Юрия Корнеева. Следователь попытался у меня узнать, что такого невероятного я хочу сообщить отцу убиенного мажора. Но я свято хранила тайну. Иначе этот деятельный следователь нам с Максом всю игру поломает. А мне нужен один день для того, чтоб Макс успел подстраховаться…

Итак, настал день открытий. Мы поехали к чиновнику высшего ранга. К небожителю. На гору Олимп нас сначала не пускала охрана. Держали у подножия горы. Плевать они хотели на этого полицейского. Со всеми его ксивами. Я написала записку, попросила передать Корнееву старшему.

Через три минуты за нами прилетел его личный референт. И нас проводили в зал для переговоров. Мы чинно уселись. И стали ждать. Через пять минут к нам вышел холеный, но уже старый мужик. Возраст не скроешь. Вот сколько бы не работали над ним косметологи, стилисты, массажисты, а старостью от него несло за версту.

Он старше своей жены лет на сорок. А ей самой уже прилично. Она ему сына родила. И сынок уже успел вырасти половозрелым ублюдком. Значит, ему лет примерно семьдесят. Или даже больше…

Понятно, что других детей он навряд ли уже родить успеет и воспитать. Хотя этот его сын таким утырком вырос. Можно по подружкам Юрика поискать. Вдруг какая забеременела и родила. Внучок у политика бы был. Все-таки ребенок сына. Родная кровиночка…

Обычно люди жалеют о смерти человека. Но смерти этого утырка я бы радовалась. Правда, жертвы его тоже не одуванчики в поле собирали и не веночек плели. Но этот отъявленным мерзавцем был.