Они сидели у камина на шкуре новозеландской ламы, привезенной друзьями Киры. Перед ними стоял серебряный поднос с миндалем. Алекс боролся с твердой скорлупой, охотясь за крупными зрелыми ядрами, словно охотник за жемчужинами. Самые удачные он складывал в ладошку Кире.

— А вдруг та тварь с Бали все еще сидит во мне, а я только спохватилась? Вдруг теперь она повредит ребенку?

— Первое, что ты сделаешь, перестанешь паниковать. На, держи еще, этот точно не горький, видишь, какой крупный, — Алекс передал очередное ядрышко Кире. — Ты еще не знаешь результатов. И врач ведь тебе сказал, что вряд ли ты еще больна, если чувствуешь себя хорошо.

— Да, но сны! Сны ведь повторяются. По крайней мере, до последнего времени повторялись. Какое-то время, правда, мне вообще ничего не снится.

Кира попыталась вспомнить, когда последний раз видела свой сон. Выходило, что прошло уже около месяца с тех пор, как ей не снился знакомый сюжет. Возможно, гормоны беременности как-то повлияли на это?

— И что, теперь продолжаешь видеть наш дом?

— Да, в основном дом. Правда, не так, как раньше. Раньше все сводилось к деталям самого дома. Еще видела ту студию с детьми из интерната. А теперь снятся разные сюжеты, знаешь, как бывает в обычных сновидениях, всякая всячина, но чаще всего события происходят именно в этом доме. Странно все-таки, что я так к нему привязана мыслями даже во сне.

— Говорят, нам снится то место, где нам хорошо.

Кира пожала плечами. Да, в доме, который она сделала частью своей жизни, ей было хорошо. Вместе с ним она нашла гораздо больше, чем просто новое место для проживания.

— А наш ребенок тебе не снился, ясновидящая ты наша?

— Нет, — засмеялась Кира.

Ей во сне ребенок не снился. Он приснился Сереже Тинину, мальчику-гению, путешествующему в своих снах там, где другим неподвластно бывать. Сама она никогда не видела в своих снах себя в роли матери. Но это не удивляло ее, ведь она фактически не планировала беременность. Что ее удивляло, так это то, что ни разу, ни в одном сне она не видела Алекса. Казалось бы, они так много времени проводили вместе, она много думала о нем, он был важной частью ее жизни, теперь вот она даже ждет от него ребенка, это должно было бы как-то отразиться в ее снах. Ведь ее сновидения имеют свойство настолько тесно переплетаться с реальной жизнью, что уже и не разберешь, то ли сны диктуют реальность, то ли реальность внедряется в сны. Почему же она никогда не видела ничего, связанного с ним? Дом, с которого все началось, фактически стал для них связующим звеном, но все же ей было любопытно, почему там нет Алекса. Вопросы, вопросы…