Она прекрасно помнила обиду, долго не отпускавшую ее, после того как она узнала, что Андрей уехал к Кристине. Любая женщина болезненно переживает уход мужчины к другой, даже если делает вид, что ей все равно. Почему-то просто разрыв с мужчиной воспринимается не так остро и не так больно, как появление соперницы. То ли срабатывают первобытные инстинкты борьбы за выживание, стремление получить и удержать своего мужчину, желание быть лучшей среди других соперниц, то ли простая человеческая ревность управляет в такие моменты, но ни одна женщина, даже та, которая не любит своего партнера, не в состоянии проглотить победу соперницы спокойно. Кира, надо отдать ей должное, не позволила себе утонуть в обиде, не дала ей управлять своей жизнью, властвовать над собой. Она запрятала обиду подальше и продолжала жить, как будто произошло всего лишь небольшое недоразумение, а не разрыв с любимым мужчиной, с которым она прожила семь лет и, в общем-то, намеревалась прожить до конца дней своих. Пока он не решил, что в его планы это не входит.

Все вокруг даже считали, что держится Кира чересчур спокойно.

— Ты должна выплакаться или сходить к психологу, — советовала встревоженная мама.

— Мама, ты начиталась глянцевых журналов? — отвечала невозмутимая Кира. — К психологу идут, когда есть проблемы. А у меня проблем нет.

— Ну конечно, нет! Развод…

— Мама!

— Кира!

— Что?

— Это неестественно!

— Да что неестественно? Что я не рыдаю и не хожу, как облезлая кошка? Что не рву на себе волосы и не кричу на всех перекрестках: «Все мужики — козлы»? Или что не праздную избавление от подлости и обмана? Что именно неестественно, мама?

— Так нельзя, Кирунь, — уже спокойнее вздохнула Светлана Георгиевна, — это закончится нервным срывом!

— Ты за меня не беспокойся. Если я не сошла с ума, когда Андрей ушел к этой… сумасбродке, когда узнала, что он успел сделать ей ребенка за моей спиной, то теперь мне уже ничего не грозит.

— Вот увидишь, ты себя доведешь…

Но Светлана Георгиевна недооценила дочь. Никакого нервного срыва не последовало. Кира перетерпела боль, о существовании которой никому не признавалась, и сумела задвинуть ее поглубже. Она намеренно не интересовалась судьбой Андрея, а если кто-то спрашивал ее о нем, она отвечала с неизменно ровной улыбкой:

— Андрей? Думаю, вы обратились не по адресу, я о нем ничего не знаю.

Эх, лукавила Кира Викторовна. Очень уж хотелось ей показать свое равнодушие к его судьбе и к нему самому. «Добрые знакомые» не упускали возможности докладывать ей новости о его жизни. Последнее, что она слышала, было то, что он и Кристина кормят комаров где-то в Африке, что он там устроился на работу в какой-то проект и пытается бороться с ветряными мельницами стран «третьего мира». Кира делала вид, что пропускает эту информацию мимо ушей. Не показывать же, в самом деле, как жадно она впитывает каждое слово в тайной надежде услышать, что Андрей осознал, какую совершил ошибку, и ушел от Кристины.