Всегда мечтал совершить кругосветное путешествие на большом океанском лайнере. Чтобы заходить в разные порты, увидеть множество городов и стран. Ну, ничего, и эта неожиданная поездка на яхте меня тоже впечатляет. Максим и в этом смысле оказалась на высоте. А если более детально, то сверху – когда мы отправились спать в самую большую каюту, она без лишних слов раздела меня, я – её, и мы занялись любовью.

Вот откуда у этой девчонки столько сил? Про меня речь не идет, я существо тепличное, потому напуган был происшествием сегодняшнего дня (не говоря о предыдущих) со самых пяток. Мажорка – она словно умеет отключаться. Вот что было, то прошло, и теперь другие обстоятельства, и в них рядом со мной другая женщина. Нежная, ласковая, внимательная. Этой ночью она не старалась меня поразить своим сексуальным опытом. Она гладила, целовала, ласкала, – старалась не только телу моему сделать очень приятно, но и душе, которая уже буквально потрескалась от напряжения.

Наши плавные покачивания закончились, мы лежим рядом и приходим в себя от череды оргазмов. За открытым иллюминатором тихо плещется вода. Глубокая ночь, и мы совершенно потерялись во времени и водном пространстве. Спросите, где находимся, и не смогу ответить. Раньше это место называли Московским морем, а теперь, как мне Максим сообщила, именуют Иваньковским водохранилищем. Мы плыли сюда весь день, вышли на широкий речной простор, и только здесь, среди большой воды, принялись дрейфовать.

Я до сих пор путаюсь в морской терминологии, и Максим деловито поправляет меня. Кажется, скоро ей это надоест, и она будет покрикивать. Но я стараюсь запоминать все эти диковинные слова: бак, рубка, мостик, кнехт, швартов, рында и прочие. У меня голова от них кругом, но я хочу, чтобы мажорка была мной довольна. Потому смотрю на вещи и вспоминаю, как они правильно называются.

В этом, кстати, есть смысл: как иначе именовать переднюю часть кораб… судна то есть? Передом? А тыльную – задом? Некрасиво же. И рында, как оказалось, никакой не колокол, поскольку на нем не церковные мелодии звучат, а склянки отбивают. Не на этой яхте, конечно, здесь рында – лишь дань морской традиции. Сверкающее бронзовое украшение, не больше. Или мостик, откуда управляют яхтой – его как иначе назвать? Кабиной? Но это не машина, в конце концов. В общем, я стал привыкать, и Максим, видя, как я бормочу себе под нос новые слова, украдкой улыбается.

– Что же нам теперь делать, а? – спрашиваю, когда дыхание приходит в норму, и мы с мажоркой лежим рядышком и просто греемся друг об друга, соприкасаясь обнаженными телами и переплетя пальцы рук.