Он заколебался, его челюсть сжалась, когда он оглянулся через плечо.

— Я не могу отпустить тебя в город одну. Ты не переживешь ночь.

— Я прекрасно выживу, — твердо прорычала я. — Я пережила Ромеро.

— Они причинили тебе боль? — спросил он, выражение его лица изменилось при этих словах, как будто ему было больно думать об этом.

— Нет.

Да. Только не так, как я ожидала.

— Зайди внутрь, — призвал он. — Я клялся всегда защищать тебя, мисс Калабрези. И если я отпущу тебя, это не защитит тебя.

Я двинулась к Ройсу, зная, что он не шутит и мне не убежать от него. Но я должна была сказать свое слово.

— Знаешь, каково это, когда тебя всю жизнь защищают, Ройс? — холодно спросила я. — Это похоже на овцу, которую защищают от волков, и все это для того, чтобы фермер мог съесть ее позже.

Ройс тяжело сглотнул, опустив голову.

— Так принято в вашей семье, мисс.

Он потянулся ко мне, но я проигнорировала его руку, двигаясь вокруг него и пробираясь по заснеженной земле. Я не знала, как относиться к Ройсу теперь, когда знала, что он причастен к убийству матери и брата Рокко. Это не сходилось с человеком, который присматривал за мной всю мою жизнь.

Я направилась к дому, сжав руки в кулаки. Мне было все равно, увидит ли мой отец рюкзак и выражение моего лица. Он мог узнать, что я ненавижу это место, какая разница? Теперь я знала, кто он такой, что я родилась от человека, который был таким же бессердечным, как и его враги, и мне было все равно понравится ли ему это.

Я подошла к входной двери с Ройсом за моей спиной, и охранники нахмурились, глядя на Ройса в поисках указаний. Он помахал им в ответ, и я вошла внутрь, следуя на звук голоса отца через огромный кремовый вестибюль в гостиную.

Он стоял у камина с Николи, и я словно перенеслась в прошлое, в тот день, когда Николи сделал мне предложение. Или, лучше сказать, в тот день, когда папа продал мою матку своему гению.

Отец откинул волосы с глаз и, нахмурившись, посмотрел на меня, рассматривая мою одежду.

— В чем дело? — рявкнул он на Ройса.

Я ответила раньше его.