Выпалила я, как очередь из автомата, да и особо делиться было нечем, жаловаться я могла только самой себе. Болезненный осадок остался, такой, что снова защипало глаза. А еще через два часа снова идти к этому монстру. Я выдохнула и посмотрела на Юлю. Она была готова метать молнии одним взглядом, словно фурия.

— Полин, ты шутишь? и это все? Нет, ну как можно пойти к сыну генерального и не рассмотреть его? Ты даже за меня его не рассмотрела, я тебя ждала как воздух.

Абстрагироваться от Юлиных причитаний было крайне сложно. Каждые пол минуты звучали фразы: что меня нельзя отправлять на дело, что я дальше своего носа ничего не вижу. При этом она продолжала сидеть на моем столе и обмахивалась эскизом, который забраковал Вольнов.

Через два часа непрерывной работы и немалого процента вдохновения, я словно мышь, кралась к кабинету генерального младшего. Секретарь, как статуя сидела за своим столом, погруженная в работу.

— Он уже ждет тебя Полин.

Сказала Ирина, опустив немного очки на нос, разглядывая меня, вздохнула и продолжила работать. Я потупила взгляд вниз и постучала в дверь. На этот раз Вольнов не сидел заваленный делами у компьютера, а стоял, возвышаясь возле панорамного окна, разглядывая город, с высоты птичьего полета. Только сейчас я смогла оценить какой он высокий и крупный. Темно- синий костюм сидел на нем как влитой, обтягивая широкие, покатые плечи. На его уровне я казалась еще ниже, чем есть на самом деле. Зачем себя обманывать, я засмотрелась на него до тех пор, пока Вольнов младший не повернулся и не открыл рот. Лучше бы он молчал. Его басистый голос с нотками хрипотцы прорезал тишину кабинета.

— Пчелкина, надеюсь, вы прислушались к моим советам и принесли что-то дельное? Если нет, можете сразу писать по собственному желанию, как вас еще отец тут держит, одни бездари и бездельники. Вы элементарные вещи не способны сделать, где вы работали до этого?

Я не ожидала, что ушат грязи будет вылет повторно и с новой силой. А он все продолжал выставлять меня неучем всех времен.

— Марк Игоревич, я работала в типографии, рисовала иллюстрации к детским книгам.

Гордо прочеканила я, не переставая смотреть, как он промаршировал к своему столу. На его лице читалось удивление. Мне показалось, что некое подобие улыбки я смогла разглядеть. Оказалось, это был оскал. Говорить Вольнову о своем увольнении, я не посчитала нужным, тем более он заменяет отца всего две недели, а дальше и не вспомнит, кто такая Полина Пчелкина.

— Может детям, и нравились ваши примитивные художества. Давайте еще раз посмотрим, что за шедевры вы принесли мне на этот раз.