— Садись, Птичка! — крикнул Саша, спустив очки и демонстрируя мне свои блестящие зеленые глаза.

Я скорчила недовольную гримасу.

— Что, обиделась? — удивился он.

Я кивнула.

— Да брось, Птичка, я же пошутил! Запрыгивай, давай.

— Какой же ты все-таки противный! — заметила я, садясь в машину. — И как только я тебя полюбила?

— Наверно, за мой «прекрасный» характер, — ухмыльнувшись, предположил Саша.

— Выходит, я мазохистка? — надула губы я.

— Не переживай, я тоже мазохист, раз решил связать с тобой свою жизнь.

— Ну ты гадина! — Я толкнула Ларского и рассмеялась.

Саша потянулся ко мне и подставил губы для поцелуя. Улыбнувшись, я чмокнула его и заметила:

— Опять ел мармелад?

Он кивнул, облизал губы и вырулил на дорогу.

За последний месяц у Саши ни разу не было приступов панической атаки. Он спокойно вел машину, когда шел дождь, а еще прекрасно спал и не мучился от кошмаров. Однако, несмотря на свое выздоровление, поедать мишек он не перестал, и наши поцелуи все еще были со вкусом мармелада.

К зданию компании мы приехали через полчаса после начала рабочего дня. Припарковав машину, Саша взял меня за руку, и мы пошли ко входу в здание. У дверей мы увидели знакомую парочку, которая о чем-то громко спорила.

— Нет, ну вы вообще охренели, — сообщил Кате и Никите Ларский.

Парочка сразу же затихла и сжала голову в плечи.

— Извини… — пролепетала Катя с робкой улыбкой.

— Это уже наглость! — возмутился Ларский. — Уже третье опоздание за неделю! Вы что, никак намиловаться не можете?!

— Кто бы говорил, — кашлянул в кулак Никита.