Это был железный наконечник стрелы – срезень, на обломке древка длиной в полпальца. Заранка на лов не ходила, из лука не стреляла, а тем более боевой наконечник ей никогда не приходилось брать в руки, и сейчас возникло чувство, будто она держит часть чужой жизни.

Нет – она держит чужую смерть! Вздрогнув, Заранка выронила срезень. Не тянуло рассматривать, сохранились ли на древке следы крови. Стрела побывала в бою. И к чему тот бой привел?

– Встрешник! – окликнула Заранка птицу. – Что ты мне принес? Зачем? Что это значит?

Встрешник перепрыгнул на ветку ниже, будто давая понять, что услышал ее.

– Беда на нас идет? Уходить отсюда надо? Но куда? Или против того – нельзя никуда идти?

Встрешник издал хриплый крик.

– Да хоть бы ты раз в жизни заговорил человеческим голосом! – в отчаянии воскликнула Заранка.

Будь здесь мать, она бы поняла, что говорит ворон. Но до матери далеко – до Честова целое днище, и то если идти без отдыха на очень сильных ногах.

Скрипнула дверь.

– Ты с кем там говоришь? – спросил, высунувшись, Избыт.

– Сама с собой… – проворчала Заранка, поднимая ведро и занося в избу. – Больше-то не с кем здесь…

Она была не совсем справедлива: Тихота и Немтырь в самом деле разговорчивостью не отличались, без слов понимая, что каждый из них делает и что нужно сделать, но сам Избыт, привыкший жить в городе, с ними скучал и заводил с Заранкой беседы.

Сегодня его разговорчивость была некстати. Приготовляя кашу из толченого проса и ожидая, пока три старика положат ложки возле горшка, где на донышке оставлено и ей, Заранка притоптывала от нетерпения. Но не каши ей хотелось – тревога грызла живот пуще голода.

Не зря ворон прилетел. В Тархан-городце русы – так что случилось? Они всех убили? Или тархановцы отбились? Разве они не могли отбиться? Что с Ярдаром? А с Миравой? Спросить не у кого. Знает только Встрешник…

Старики ушли в лес – проверять ловушки и рубить дрова. Оставшись одна в избе, Заранка пыталась работать, как обычно: собрала яйца – куры и козы жили тут же в доме, за перегородкой, – принялась делать сыр из козьего молока, но все у нее валилось из рук, молоко не закипало, не хотело створоживаться. Нет, так она ничего хорошего не добьется.

Подвесив сыр в ряднине стекать, Заранка вышла во двор.

Встрешник сидел на сосне, на том же месте. Завидев ее, переступил лапами на ветке и хрипло каркнул. «Вот, жду!» – на этот раз Заранка как-то сразу поняла его.

– Чего ты от меня хочешь? – чуть не плача, воскликнула она. – Что мне там делать? Что я могу? Чем помогу? Им помочь – целое войско хазарское нужно, а я что?