Но есть у меня такое соображение: среди самых дорогих вещей, найденных здесь, имеется конская упряжь в стиле Борре, то есть чисто скандинавском. Естественно ждать, что у всадников, живущих под властью Хазарии, снаряжение коня будет выдержано в степных традициях. Однако здешний вождь ездил на коне, «одетом» в стиле коня какого-нибудь конунга. С какой бы стати он стал заказывать одну из самых важных статусных вещах в стиле чужой традиции – да и кому, если в самих Супрутах носителей этой традиции не было? И с чего бы, скажем, купцы-скандинавы повезли в Хазарию конскую упряжь в подарок или на продажу – это как в Тулу везти в подарок самовар. Возможно, для супрутского вождя это была дань памяти о своем происхождении, хотя норманном он себя, вероятно, уже не считал. Но и представители степных народностей здесь тоже, скорее всего, не жили, хотя влияние их ощущается. Из всех этих соображения супрутские жители у меня и получил такое смешанное, неоднородное происхождение: хазаро-варяго-славянское. (И это еще их балтские и угро-финские родственницы остались за кадром.)

По тем временам это был район передовых ремесленных технологий. В Супрутах изготавливали и многочисленные железные орудия, в том числе пахотные на продажу, и серебряные украшения уникального облика – хотя и под влиянием византийского искусства, этот облик сформировался именно здесь.

Судя по расположению монетных кладов, этот район был самой западной окраиной Хазарского каганата, и дружина, видимо, служила для охраны этого важного перевалочного узла. Роль Супрутского городища А.В. Григорьев[77] описывает так: «Для технической поддержки работы пути требовалось несколько поселений, расположенных на наиболее сложных и ответственных участках. Административные функции, включавшие защиту пути, сбор податей и торговые операции, не могли быть распределены по всем этим поселениям. В качестве единого центра возникает небольшое поселение на Супрутском городище. Оно располагалось примерно на равном расстоянии от основных, узловых пунктов. Небольшая конная дружина могла достичь практически любой точки региона в течение одного дня.

Существование постоянной дружины не характерно для восточных славян. То, что дружинники с семьями не обосновались ни на одном из крупных поселений, а устроили маленький поселок в стороне, во многом может объясняться и недоверием местных жителей к группе вооруженных людей. Вероятно, супрутская дружинная организация была весьма закрытым институтом. За столетие своего существования поселение не увеличило своей площади, оставаясь в пределах площадки городища первых веков н. э. Не наблюдается даже тенденции к превращению его в крупное открытое торгово-ремесленное поселение (ОТРП). …Управление регионом скорее всего осуществлялось с Супрутского городища. Вероятно, здесь решались основные вопросы по обеспечению деятельности пути и собирались пошлины с торговых караванов. Не исключено, что дружина являлась посредником при сборе налога с местного населения в пользу Хазарского каганата… Возникновение здесь дружины было вызвано не процессами развития общества, а исключительно потребностями контроля торгового пути».