Когда нас четверых по несколько раз проверили в больнице, взяв не по одному анализу, мы узнали, что Грейс была единственной, кому подсыпали дополнительную дозу снотворного после того, как она уснула. Мой отец искал в этом логику, но это делалось сложно, когда единственное о чём он думал, было лишь то, что Грейс в какой-то мере причастна к тому, что произошло с нами.

— Напомни мне, — сказала он, как только я вернулась домой. — Я говорил тебе не общаться с этой девчонкой?

— Говорил, — промямлила я, не желая даже вступать с ним в ссору.

— Так почему ты нарушила моё указание?

— Пап, — слабо ответила я. — Это разве первый раз, когда я нарушаю твои указания?

— Это первый раз, когда последствия настолько трагичны!

Он показал руками большой круг.

— Потому что я хотела встретиться с друзьями, ясно? — посмотрела я на него. — Грейс предложила собраться вместе. Я согласилась.

— Так это была её идея?

— Да, её. Это является каким-то весомым доказательством того, что она в чём-то виновата?

— А ты знаешь, что шампанское, которое она принесла, было отравленным?

— Не ври.

— Мы обнаружили это, когда осматривали помещение Эрики. И поверь мне, мы нашли остатки снотворного на стенках той бутылки, которую вы все пили.

— Как маньяк сделал это?

— Мы и собираемся это узнать.

Затем он надел пальто на широкие плечи и, посмотрев время на часах, собрался уходить на работу.

— Пап, — улыбнулась я ему вслед. — Прости.

Сперва он удивился этому. Не каждый раз я извинялась за свои выходки. Точнее, я не извинялась никогда.

— Ничего, — как можно мягче ответил он.

— Как думаешь, я виновата в том, что случилось?