А взгляд а-ля "ты дура? " только сильнее выводил из себя. Но я держалась, ибо знала, что Оксана не плохая. Глупая немного, помешанная на маникюре и шмотках, но кто без греха? — Нет, глубину лужи измеряю, — съязвила, делая шаг вперед, к спасительной суше.

Когда рот блондинки удивленно распахнулся, я лишь закатила глаза. Чего с неё взять? Хотя…

— Слушай, а у тебя, случаем, запасной обуви нет? — обратилась к ней, подавив свою мнимую гордость и неприятие. Что только не сделаешь, лишь бы грымза на вахте, не задавая лишних вопросов, пропустила внутрь. — М-м-м, есть, — задумалась одногруппница, которая, видимо, совершенно не торопилась на занятие. — А тебе зачем?

Святая невинность!

— Да, брось, я пошутила, — захихикала она. — Пойдём, в машине.

И поцокала своими каблучками в обратную сторону, не оборачиваясь. — Век тебе буду должна, — скрипя зубами произнесла, не прельщаясь быть должницей Оксаны, и последовала за ней, оставляя после себе характерные следы на сухом асфальте. Блондинка довольно быстро «доковыляла» на своих метровых туфлях до припаркованного авто цвета яркой фуксии и достала с заднего сидения сестер-близнецов своих босоножек. — А там, случаем, нет…чего-нибудь другого? — скептически поинтересовалась, заглядывая ей за спину. — У меня тут обувной магазин по-твоему? — надула она губки возмущенно. — Ну-у-у… — протянула, заранее представляя, как сегодняшний вечер проведу в больнице с тремя переломами.

С моей-то удачей!

— Оксан, а ты сама не торопишься? — натягивая предположительно орудие самоубийства, пропыхтела, сдувая надоедливые кудри, что лезли в глаза. — Препод по головке не погладит за опоздание в первый же день.

То ли одногруппница не хотела оставлять меня в беде, то ли она просто не знала, что такое "приходить вовремя".

— Да брось! Он душка, — махнула ладошкой блондинка.

— Душка? — скривилась, вспомнив старого лысеющего деда, что влепил мне неуд на прошлом экзамене.

— Да-а-а! Знаешь, думаю, он станет замечательным отцом моих детей. Я даже уже с папулечкой посоветовалась, он не против, — наивно запричитала девица.

Перед глазами тут же промелькнули картинки свадьбы новобрачных, где Анатольич, так кратко звали препода, ведёт Оксану под венец и коварно улыбается её отцу. А тот — ему в ответ. И старческий хохот на фоне, вместо свадебного марша.

— А ты уверена, что он…осилит? — представлять, как они собирались делать детей, я искренне не хотела, но вот не задаться вопросом не смогла.

Сколько ему? Под пятьдесят-шестьдесят? И, ладно, Оксана дурная, за красивые глазки на второй курс перешла, но он-то куда смотрел?