Пейзаж за окном и, правда, навевал тоску. Шли последние дни декабря, а город был украшен разве что комьями, застывшей на легком морозце, грязи. Тяжелое небо давило свинцовыми тучами, а ветви, жалобно скребущиеся в стекло только добавляли этой депрессивной картине своего колорита. Я прикрыл глаза.

Гребенные детские наборы! А ведь Царица предупреждала, что — это афера в чистом виде. Нет же блин, я все равно на нее согласился, решил срубить бабла по-быстрому, Виолетте доказать, что я могу, и вот пожалуйста. Я без премии, а Царица на коне. Еще, небось, не забудет вставить свои пять копеек: «Я же говорила, я же предупреждала». С ее этой дурацкой самодовольной улыбочкой, а могла бы прикрыть, ведь, как говорит Виолетта: «Вы коллеги, вы одна команда».

— Что совсем все плохо? — раздался понимающий голос в тишине кабинета.

«Диана», — вспомнил я, а ведь совсем про нее забыл, думал разговор выйдет коротким, и меня не будут распекать эти полчаса.

— Ты же сама все слышала, — устало откликнулся я. — Альбина — молодец, Игорь — старайся.

Я порой себя чувствую, словно нелюбимый приемный сын в этом идеальном семействе.

— Да, это было жестко, — прокомментировала Диана. — Особенно про игровые наборы. На той неделе снова три возврата, но блин кто же мог знать?

— Диан, я знал. Догадывался и все равно решил рискнуть.

— Ой, да брось ты. Каждый имеет право на ошибку, — похлопала меня по плечу она.

Если честно, я ее обожал, хотя конечно по офису ходили слухи о нашем якобы романе, но это бред. Просто в отличие от остальных сотрудниц, что на Одинцову молятся, докладываются ей, ходят строем и решают все вопросы исключительно через нее, Диана не перед кем не стелется и общается с ней всегда на равных. Ей плевать на эти дутые авторитеты и на тупые правила Альбины ей тоже плевать. Вот именно за это и ее вечную поддержку я ее и ценил.

— Ума ни приложу, — вслух воскликнул я, — откуда она про эти игрушки узнала? Мы же почти все продали уже, да по закупочной цене, да в ноль вышли, по акциям разным сплавляли. Убытков минимум, но она уже в курсе. Барин что ли ляпнул?

— Баринов? Смеешься что ли? Он же дальше носа своего не видит, к тому же это и его косяк, это в первую очередь его косяк, зачем же ему так подставляться? А вот Царица….

— Думаешь? Да нет, ну нет же.

— А почему нет? Если она вся такая в белом, чистенькая, а ты как всегда в дерьме. Кто-то же Виолетте донес.

— Я думаю, она вообще не знает о существовании Виолетты, ее и нанимал-то Барин.

— Одинцова? Не знает? Да везде свой любопытный нос. Уверена и до Виолетты добралась. Она, конечно, сука конченная, но далеко не дура.