Вечером, с Алисой отправились к дедушке.

Он опять спал.

Переговорил с врачом и убедился, что с ним все в порядке.

— Только он как ребенок капризничал, и после ухода девушки, — она, врач, указывает на Алису, — ничего ни ел. Узнаю деда.

Алиса первая проходит в палату, и первым делом открывает сумку, достает горячие пирожки.

— Ой Маруся, наконец-то я с тобой, дождался твоих пирожков, — сквозь сон говорит дедушка.

— Дедушка, это не сон, и тут нету бабушки Маруси. — Алиса нежно трепет его за плечо, — проснитесь вы не во сне.

Он устало открывает глаза и пялится на нас.

— Оболтус……..ты тоже тут? — я помогаю ему сесть.

— А где мне еще быть? — хочется обнять, прижать, сдерживаюсь из-за торчащей в руке иголки, катетера-бабочки.

— Я приготовила вам пирожки, — хвастается Алиса, протягивая ему пирожки.

— О Боги! Я думал я умер и попал к моей Маруске! — Он ест один за одним пирожки, облизывая пальцы, — это те самые пирожки, пирожки моей Маруси, — он ест, не обращая внимания на слезы, которые катятся по его морщинистым щекам.

— Я по ее рецепту испекла, надеюсь вы не обидитесь, что я читала ее тетрадь с рецептами.

— О чем ты говоришь дочка? — говорит дед, потягиваясь еще за одним пирожком.

Укладываем деда спать, как маленького ребенка. Сытого и довольного.

Алиску везу домой. К себе. К нам. Не обращая внимания, на то что она всю дорогу говорит, что ей надо домой. У ее родителей намечается праздник, и ей нужно купить платье.

Упрямая девочка, никак не поймет, что я и есть ее дом.

— Завтра у нас фотосессия. После, мы купим тебе платье.

— Какая еще фотосессия? — она будто приходит в ужас от этой фразы.

— Свадебная, — подмигиваю, — Алиса, — заезжаю во двор, глушу мотор, — мы очень устали. Давай не спорь, — выхожу, беру за руку, веду в дом. Так же молча мы поднимаемся в спальню. Где не успев положить голову на подушку, я прижимаю ее голое тело к себе, одевать ночнушку я ей запретил, пусть спит голая, мы мгновенно засыпаем.