Повесив трубку, Кирилл забросил телефон подальше, и взяв подушку и одеяло перелез на свою кровать, слегка приобнимая Совинькову и вновь проваливаясь в сон.

Глава 15. 16 лет.

Восстановление — процесс, который требует большое количество времени и усилий. Я уже не первый раз проходила через подобную мясорубку, однако каждый последующий раз падала всё глубже, из-за чего карабкаться наверх становилось всё сложнее и сложнее.

На начало контрольных прокатов я, как все и предполагали, не смогла восстановиться полностью. Прыжки ушли, вращения замедлились, а когда-то твёрдый лёд, которому я доверяла больше, чем самой себе, стал очередным предателем, не державшим своё слово. Русаков и Валимов настаивали на том, чтобы пропустить этот сезон, позволив моему организму окончательно вернуться в строй, но Славянская чётко обозначили свои позиции.

Поставив мне ультиматум, она добилась желаемого.

«— Либо работаешь на износ, не позволяя себе слабостей. Либо собирайся и проваливай. Времени у тебя не осталось. Процесс, который мы запустили пару лет назад, даёт свои плоды. Возрастной ценз начали понижать, а маленькие выносливые козявки наступают тебе на пятки. Подумай хорошенько. Но запомни, я не гарантирую, что ты сможешь добиться вершин и выйти из спорта без травм. Рисковать или нет — это уже твой выбор.»

Вначале всё было сложно. Отвратительный прокат на контрольных, недоверие со стороны Министерства спорта, критика профессионалов большого спорта, неприязнь соотечественников. А после того как Ирине Владимировне всё-таки удалось добиться моего членства в сборной страны, всё и вовсе пошло под откос. Кучи журналистов, громкие заголовки о звёздных тренерах и больших деньгах, позволивших простой посредственности попасть в число счастливчиков. Такое чувство, что все позабыли события двухлетней давности, когда меня называли вундеркиндом и новой надеждой фигурного катания нашей страны. Теперь в их глазах я была ничтожеством, неспособным показать что-то новое. Всё это безумно давило на мой детский и пошатанный разум, не позволяя тренироваться на максимальном уровне.

Славянская полностью ограничила мой контакт с прессой, позволяя выходить из общежития только на тренировки. Академия также отказывалась от комментариев происходящих событий, а всем, кто гордо носил эмблему Сияющих на своей груди, и вовсе было запрещено открывать рот и как-то упоминать мою персону в своих диалогах.