Я проснулась от лёгкого майского ветерка, что заполнил комнату и разметал шторы в разные стороны. На кухне гремела кофемашина, а я утыкалась носом в белоснежные простыни и наволочку, сохранившую тепло и запах моей вселенной. Когда я всё-таки сумела открыть глаза пошире и принять сидячее положение, заметила, что Саша стоит в дверном проёме, наблюдая за моим пробуждением.

— Отвернись и не смотри, — пробубнила я, всё ещё хриплым от сна голосом, при этом поправляя чёрную мужскую рубашку, которая спала с моего плеча и норовила полностью оголить тело.

— И так каждое утро, — он лишь усмехнулся, протягивая мне чашку с крепким чёрным кофе. — Мне кажется я видел тебя всю и уже не раз. Нашла чего стесняться.

— Хочу и буду, Король, — я вдохнула запах только что приготовленного напитка. — Надеюсь без сахара?

— Конечно без. Но я до сих пор не понимаю, как ты это пьёшь. Он же жутко горький.

— В этом и весь смысл. Закаляет характер, так сказать. — Я осмотрела комнату, раскиданные по полу вещи, и поняв, что солнце освещает половину спальни, спросила: — Который час, если не секрет?

— Тебе надо было спросить — сколько раз Славянская пыталась до тебя дозвониться за это утро? — я подняла бровь, намекая, что именно это я и спрашиваю, а Саша задумался, ведя подсчёты. — Семнадцать пропущенных звонков и двадцать семь сообщений.

У меня поникли плечи, от осознания того, в какое болото я вступала на сей раз.

— Значит, — я вновь посмотрела в окно, определяя где находится солнце. — Сейчас примерно полдень.

— Точна, как швейцарские часы, — подметил Король, забирая у меня опустевшую кружку. — Завтрак ждёт на столе.

— Славянская меня убьёт. Я проспала утреннюю тренировку и не явилась на дневное взвешивание.

— Да ладно тебе, — он галантно протянул мне руку, вытягивая из кровати и кокона из одеял. — Она уже привыкла к таким выходкам. Тем более, я сказал ей, что ты жива и здорова, и мирно посапываешь в моей постели.

— Ты ей ответил?! — встрепенулась я. — И она тебя не убила?

— Сказала, чтобы я меньше тебя отвлекал и попросила не кормить сахаром.

— Удивительно, — я почесала затылок от непонимания. — Когда ты наладил с ней такие хорошие отношения? Любой бы из нашей группы им позавидовал.

— Я всегда ей нравился, просто она никому об этом не говорила. И вообще — тебе девятнадцать лет, а ты её всё ещё боишься. Прям как маленькая.

— Это ты просто не видел, как она грызёт мясо и кости своих жертв. Зрелище — пугающее. Она только с виду такая миловидная. Ходит легенда, что у неё три ряда зубов и аппетит как у пираньи.