— Что, если он снова причинит тебе боль?

— Он не посмеет. Я могу защитить себя.

— Обещаешь?

— Обещаю. А где он?

— Думаю, в своем кабинете, — она впивается ногтями в мою рубашку, не желая меня отпускать.

Поэтому я опускаю голову и пробую ее рот. Я посасываю ее нижнюю губу, пока она не открывается со стоном. Я сжимаю ее влажные волосы в кулаке и наслаждаюсь ее вкусом, смесью ванили и всего, что она чувствует в данный момент. Прямо сейчас это отчаяние. И я беру это на себя, чтобы у нее больше не было этих негативных эмоций.

Мне никогда не нравились поцелуи. Я никогда этим не занимался, но я хочу продолжать целовать ее, пока у меня не закончится воздух, и она станет единственным кислородом, которым я дышу.

Я хочу продолжать чувствовать, как ее тело цепляется за мое, ее мягкость сочетается с моей твердостью, а ее стоны наполняют воздух.

Эти стоны и звуки для меня.

Только для меня.

Я чуть не умер, потому что не так давно поцеловал ее, но все равно буду повторять это. Я все равно буду рисковать смертью ради нее.

Но я не хочу, чтобы она чем-то рисковала, если Кинг нас снова увидит.

Поэтому я неохотно отступаю, оставляя ее сладкие губы.

Она тяжело дышит, ее глаза темнеют до ярко-зеленого цвета, но она не выглядит на грани срыва, как раньше.

— Будь осторожен, — шепчет она и отпускает меня, когда я уговариваю ее отойти в сторону.

— Я буду в порядке, — говорю я ей и, не оглядываясь, выхожу из кухни. Потому что, если я это сделаю, у меня возникнет искушение не оставлять ее.

Если я это сделаю, то заберу ее отсюда и покажу Кингу средний палец.

Но это просто не лучший вариант в такой ситуации.

Я поднимаюсь по лестнице медленно, потому что с каждым шагом у меня болят ребра. Этот сумасшедший ублюдок, вероятно, поранил некоторых из них.

Я врываюсь в офис этого засранца, не постучавшись. Потому что к черту его и его сумасшедшую задницу.