Вадим махнул рукой Николя и Наде, мол, идите сюда. Они подошли.

— А вы в курсе, что по традиции праздника надо всенепременно подарить цветы тому, кого любишь? — спросил он. — На ярмарке нарочно сбавляют цену, чтобы каждый мог сделать подарок любимым. — С этими словами он купил целую корзинку ирисов и преподнёс её Виктории. Николя же предпочёл подарить жене орхидеи. Прибежавшей Саше от папы и дяди Вадима достались ромашки и лаванда.

— Ой, смотрите! — закричала Саша, увидев, как по улице начало движение карнавальное шествие — колесницы и платформы, декорированные цветами. Между ними шагали дети, наряженные в костюмы Весны. Часть из них сидела по бокам платформ. А вот на самом красивом цветочном корабле сидела королева праздника, она и девушки из её свиты осыпали гостей лепестками роз. — Мамочка, пойдём вместе с ними? — попросилась Саша, заметив, что дети из толпы присоединяются к шествию. Надя засмеялась, покачала головой, но дочь стала настаивать, тянула её за руку.

— Сходи с ней, Надюш, — посоветовал Николай. — Это будет воспоминание на всю жизнь.

— Ну, ладно, убедили оба, — сдалась Надежда и вместе с Сашей присоединилась к фестивальному шествию, посадила дочь на одну из цветочных платформ, сама шла рядом. Кто-то из девушек свиты королевы надел на голову Нади венок и осыпал лепестками роз. Она счастливо засмеялась.

Николай в это время потихоньку двигался за ними и любовался. Неожиданно его кто-то толкнул в спину, а затем обогнал. Молодой человек обронил через плечо:

— I’m sorry, — и поспешил дальше. Фертовский в первую секунду обомлел. Потом рванул за ним. Хотя извинившийся и торопился, Николай смог не упустить его из виду. Затылок, волосы, рост, фигура, даже голос — всё это принадлежало Вилли. Он почти догнал сына, но тут его окликнул Вадим, который решил что-то спросить, они с Викой тоже любовались племянницей, которая уже сидела рядом с цветочной королевой. Николай повернулся и махнул рукой в сторону Вадима, мол, не до тебя, и … потерял из виду Вилли. Тот исчез, будто растворился в толпе. Фертовский кинулся в одну сторону, потом в другую, тщетно. Вилли нигде не было видно. Николай остановился в нерешительности. То ли показалось, то ли, правда, это был сын. Если он, то жив, хотя уже полгода от него нет никаких вестей. Маргарита теперь звонит чаще, переживает. История с сабельным гарнитуром стала забываться. Отец успокоился, теперь у него совсем другие хлопоты. Хотя, время от времени он вспоминает внука и тяжело вздыхает. Непросто пережить подрыв доверия, предательство близкого человека. Доверие. Оно несоизмеримо ценно и одновременно хрупко. От слова «вера» — в слова, мысли и поступки другого человека, в его честь и честность.