— Я согласна подумать, — сказала тихо.

— Ты все слышала? — он, сам не осознавая, перешел на «ты». — Подожди, согласна подумать над чем?

— Ты что-то говорил о том, что собираешься распрощаться со своей холостой жизнью? Или я не поняла?

Николай смутился, закрыл лицо руками, потер веки. Не ожидал, что Надя услышит именно это. Он, когда-то, получив от нее такой резкий отказ, теперь опасался торопить события.

— Да, — наконец Николя решился, — я говорил отцу, что хочу сделать тебе предложение. Но я не знаю, смею ли…, — он поднял на Надю тревожные глаза, — ты хочешь стать моей женой?

— Стать Вашей женой, мистер Дарси? — Надя засмеялась, откинув голову. Она сорвала заколку, и пушистые волосы упали на плечи. — Если Вы дадите мне время на раздумье, обещаю, что не стану долго Вас мучить. Хотя, — она сделала паузу, — мне кажется, ответ очевиден.

— Правда? — Николай не мог в это поверить. Все получилось так, как он, и мечтать не смел. Спасибо отцу!

— Да, — подтвердила Надя. — Вот только есть один невыясненный момент.

— Какой? Все, что пожелаешь, — Николай сделал к ней шаг, еще один, поправил волосы, затем притянул её к себе.

— Как же восхитительно ты целуешься, — она едва успела договорить…

Эпилог

Она вернулась домой далеко за полночь. За один единственный вечер её жизнь, словно бурная река, так долго бьющаяся о непреодолимую каменную стену фатального невезения, неверия в собственные силы и близкую удачу, перестала гибельно бросаться туда, где ей никогда не было пути. Она просто повернула в другом направлении и, почувствовав свободу, лёгкую, головокружительную, ничем и никем несдерживаемую, устремилась вперед. Там не было тех, кто, как милостыню, давал ей псевдоверу в возможность счастья, там не было тех, кто не умел, да и не хотел познать всю глубину её неповторимой, ни на кого не похожей, так исстрадавшейся женской души. Но там был тот, кому она нужна как живительный глоток воздуха в вакууме происходящих в его жизни событий. Он успел познать многое: финансовый достаток, триумф побед в профессиональной деятельности, славу узнаваемости в определенных кругах, лёгкую добычу в приключениях, где в награду ему доставались те, о ком иные могли только мечтать. Однако душа его все больше томилась в беспросветном поиске той, которая бы нарушила его внутреннее безмолвие, выпустила жаждущую птицу, отомкнув холодные засовы, обожгла, но не опалила, напротив, пылающим огнём расправила крылья сердца. Её глаза, руки, волосы…

Всё это слилось в единый едва ли не мистический образ его возлюбленной. И вдруг стало так легко, что он даже сначала не поверил в это! Но её внутренний свет так притягивал к себе, так неумолимо манил, что он понял: сопротивление или её потеря сродни погибели его души. Он впервые услышал шелест утренних звёзд…