— Можно задать вопрос? Он, конечно, идиотский, но я все равно хочу спросить.

Арслан кивает.

— Это из-за моего побега ночью? Или ты изначально все спланировал?

— Что именно?

— Что поиграешь со мной и бросишь.

Чувствую себя жалкой. Никогда не думала, что буду вот так выпрашивать толику внимания. Ведь сама все понимаешь, к чему вопросы?

Самое паршивое, что мне все равно хочется говорить с ним, побыть рядом, уйти просто нет сил.

— Ты и сама знаешь. У нас бы ничего не вышло. Лучше держаться друг от друга подальше, — произносит спокойно, вытирая лицо полотенцем, затем обернув его вокруг шеи.

О да, я все это понимала, но сейчас, когда слышу эти слова от него, чувствую себя так, словно медленно лечу в пропасть. Больше не могу притворяться, что это ничего не значит. Я люблю его. Люблю так сильно, что не могу нормально мыслить.

— Это все? У меня встреча.

Я в ступоре. Мне стыдно, что выставляю себя вот такой, совершенно униженной, но сейчас не могу собраться и сделать вид, что мне все равно. Что не больно.

— Странно, что ты решила что-то прояснить. Ведь это ты сбежала.

— Нет. Я не сбегала, — мотаю головой. — У меня была бессонница, я не хотела мешать тебе спать.

— Бессонница привела тебя в дом Рашида?

Вздрагиваю. Резко поднимаю на него глаза. Он злится? Ревнует? Поэтому наказывает меня холодностью?

Нет. Спокоен и равнодушен. Почти безразличен.

Все равно, я договорю до конца.

— Когда я спустилась, внизу был водитель, который дал мне телефон. Рашид попросил меня приехать. Я не знала как отказаться, да и вряд ли он бы меня послушал…

— Это все очень интересно, но я правда опаздываю, Ульяна. Хотя, если тебе очень хочется, можем принять вместе душ.

Закрываю глаза, зажмуриваюсь с такой силой, что становится больно. Понимаю, что даже не могу выдохнуть. Эта фраза окончательно добивает меня. Она хуже удара по лицу. Я буквально каменею, в то время как Эстемиров уходит. Сейчас он такой, каким был, когда я только-только переехала в этот дом. Все, о чем могу думать сейчас, так это о том, что я должна убраться отсюда.