Все. Конец.

Кранты.

Ее сейчас увезут в лес и прибьют. Продадут на органы. Она здоровая и молодая, ее органы могут много кому пригодиться.

Или не станут убивать, продадут целиком, вместе с органами, в рабство.

Или…

Или…

У нее заканчивается фантазия, когда она понимает, что машина разогналась до нечеловеческой скорости. Она такое только в кино видела, да и то, глаза закрывала от страха. А тут вживую, а ей всего двадцать два, она даже ни разу не путешествовала! И не была на концерте любимой группы. Она никогда не пробовала ничего крепче пива, так и не накопила на машину, даже купленную в магазине для взрослых новую игрушку не распечатала.

А еще – ее ТОЛЬКО ЧТО ПРИНЯЛИ НА РАБОТУ!

И вот так умереть?!

– Слушай ты! – кричит Таня, сжимая ручку в кулаке, и голос ее сейчас больше похож на мышиный писк. – Если ты прямо сейчас не остановишь эту чертову машину, я…

– Ты бы лучше пристегнулась, – спокойно отвечает здоровяк.

Таня трясется. Тянется к ремню безопасности, но дергает слишком резко, тот не поддается, Таня психует, рычит, потом снова орет.

– Не собираюсь я пристегиваться! Останови машину, я выйду, а потом ты разгонишься и впечатаешься в ближайший столб, но только, пожалуйста, без меня!

– Остановить не могу. Но могу высадить тебя на полном ходу, если очень хочешь.

Таня смотрит в окно, за которым со скоростью молнии мелькают высотки.

Потом на здоровяка.

Потом на свои руки, которые ходуном ходят.

– Боже, я здесь умру, – шепчет она.

Громила говорит:

– Все-таки пристегнись. Не хочу, чтобы ты выпрыгнула в лобовуху, когда я наберу скорость.