Где — то зазвучала старая песня, и первая строчка, как удар под дых, ОНА никогда не играла, притворялась, но не играла. Он знал на что идёт, любил ли он? Да, как наваждение, которой прошло, но осталось желание ее спасать, прибегать на помощь по первому зову, защищать. Спустя годы, он понял, что его юношеское к ней чувство было как наркотик, слишком красивая, вызывающая, яркая. Эти чувства изначально были рассчитаны на провал.
Это липко и грязно, мерзко и больно, всё то, что произошло, мерзко. Мелодию прервал какой — то звонок, и она стала тише. Теперь были шуршали голоса, один немного искажен, другой четкий. Сам того не желая, он прислушался, и всего лишь одно слово заставило его усмехнуться, с легкой полуулыбкой.
— Мне тут нравится, особенно балкон, и я купила чайник.
— Ты живешь среди коробок, — говорил голос, явно беседовали по скайп. — И ты куришь кальян, что ты сегодня ела?
— Вчерашнюю пиццу, и она же будет на завтрак.
— Отлично.
— Да, и знаешь я очень рада, что уехала.
— Может ты купишь квартиру, денег то у тебя хватит.
— Не хочу, это ответственность, это значит, что я могу тут осесть, а я не уверена, что хочу тут осесть. А еще мне нравится смотреть семизначные циферки на счете. Это греет душу.
— И тут нет никого?
— Никого. И скоро я преступаю к новой работе, в красивой офисном здании, с красивыми людьми, с хорошими людьми, с добрыми и милыми людьми. — уверенно продолжали «коробки».