- Роман, я… - дышит тяжело.

Да и мне не легко. Не успел охладиться в душе, а тут опять… «жаришка»!

Целую ее в затылок, поворачиваю к себе.

- Я… я поговорить… хотела… это… важно… - она пытается вставить слова в перерыве между моими поцелуями.

- Важно. Я понимаю. – я тоже пытаюсь вставить слова. Это нелегко. – Но это тоже важно.

Какая же она… прекрасная! И… чёрт, мне надо остановиться! Или все-таки не надо?

- Рома…- в ее устах мое имя звучит неожиданно сладко, и…

На фиг. Обо всем забываю. Она. И я. И мы. И…

И это что-то невероятное. То, как она поднимает голову, как смотрит, как открываются ее губы – не для того, чтобы сказать мне «нет», чтобы сказать «да»!

И она говорит!

Не словами, туманом в глазах, влажностью губ, жаром тела, упругостью груди. Мягкостью там, где надо.

Я улетаю, погружаясь в нее, растворяясь в ней.

И как хорошо, что на ней платье! А то, что под платьем будет быстро снято и…

Крышесносно. Остро. Будоражаще. Дико.

И когда в последнюю секунду перед фейерверком всех мыслимых и немыслимых чувств я открываю глаза и вижу ее дрожащие ресницы, на которых капельки влаги я понимаю, что…

Я люблю ее. Эту Белоснежку. Эту девочку с характером. Эту львицу, которая готова порвать чужой прайд ради не родных ей детей, которые более чем родные.

Люблю.

Она обмякает в моих руках, сладко мяукая. Прижимаю ее голову к своей обнаженной груди.

Я не собирался вот так. Но это кажется таким правильным! Таким… невероятно настоящим!

Так все и должно быть!