- Был. Если о чувствах можно говорить в прошедшем времени. Я вот не могу. Я не был влюблен. Я любил. И люблю. Это всегда будет.

- Любишь? И женишься на ее дочери?

- А это уже наше с Виталиной частное дело! И ты никакого права не имеешь влезать и что-то спрашивать.

- Имею! И буду! И запрещаю тебе иметь какие-то отношения с моей дочерью!

- Мне очень страшно, Жень, правда! – Дворжецкий просто издевается над ним!

А отец…

Отец неожиданно реально бросается на Дениса Александровича! Я кричу, потому что мне становится страшно! Это реально какая-то жесть!

- Остановитесь! Оба! Пожалуйста!

Дворжецкий каким-то образом все-таки сдерживает отца.

- Хватит, Женя, успокойся. Давай нормально поговорим.

- Нормально? Это как? Не понимаю, как тут можно говорить нормально!

- Успокойся. Пойдем в кабинет. Поговорить реально надо. Мне, конечно, нравится, когда меня принимают за серого кардинала или злого гения во всей этой истории, но… в данном случае не я виноват в том, что вы не знали друг о друге.

Вижу, как тот человек, который является моим биологическим отцом снова стискивает челюсти.

Действительно, не Дворжецкий виноват! Виноват прежде всего тот, кто бросил мою мать, хотя уверял, что любит.

- Пойдем, Жень, Виталина, пойдем с нами.

- Может, вам, правда, лучше поговорить наедине?

- Смысл? Твой отец прекрасно знает, что я скажу.

Мы идем в кабинет, чувствую, как разрывается мой телефон. Сообщения, звонки. Мне стали звонить с незнакомых номеров, и я стараюсь не отвечать, подозревая, что это могут быть журналисты.

Но эти звонки от Егора – я поставила на него определенную мелодию вызова, чтобы знать.

- Алло, что случилось?