И вдруг меня такое зло взяло. Чего это я вообще? Сколько можно глупо моргать перед Ярославом и вздрагивать от его глубокого насыщенного баритона? Может пришла пора признать, что я женщина, которой нравится один единственный и неповторимый мужчина? Ярослав… Я скажу ему! Пусть сам думает, что с этим делать. Если он что-то испытывает к моей матери, если ему дороги отношения с ней, то просто поставит на место обнаглевшую падчерицу!

С этими мыслями кипятила чайник и складывала тарелки в посудомоечную машинку. Как-то всё нервно получалось. То ли перенапряжение сыграло злую шутку, то ли воздержание… Но когда почувствовала чужое присутствие рядом, безошибочно определив личность визитера, я не стала таиться или строить из себя дуру. Развернулась к Ярославу лицом и прошлась голодным взглядом по его телу. Мужчина замер, присматриваясь ко мне, до конца не веря в то, что правильно растолковал мой взор. Я же, уже не отдавая себе отчета, откровенно рассматривала его…губы, шею, часто вздымающуюся грудь, пресс… И ниже…

— Тебе нужна помощь? — ещё играя в непонимание, будто это могло остановить мои намерения, спросил Жаров. И как-то заторможено моргнул, словно не желал терять меня из виду даже на мгновение. Я очень хотела верить в то, что это было так.

— Да, — отозвалась уверенно. — Никак не пойму, как включить машинку.

Я врушка? Да. Но то ложь во благо. Мне нужно было, чтобы он подошёл ближе. Казалось, не сделай он первый шаг вперед, я бы сошла с ума. Вены скручивало, кровь бурлила, в висках набатом бился пульс.

— Смотри, — наивно полагая, что я честна с ним, начал свои объяснения Ярослав. — Вот…

Я не стала тянуть: просто перехватила его руку. Он остановился, поднял на меня глаза, а в них… Невозможно привлекательный черный водоворот страсти.

— София, — хрипло и тихо выдохнул он. — Остановись. Иначе это может далеко зайти…

Что?! Остановиться? Сейчас? Никогда…

— Ты так считаешь..? — провоцируя, выдала томно, специально разжигая его, выдергивая из привычного панциря.

— Пожалеешь…, — приближаясь и окутывая меня своей аурой, от воздействия которой подкашивались мои ноги, прошептал он предупреждающе.

Наивный, разве не догадывается, что эти слова — красная тряпка для влюбленной женщины?

— А что если… я хочу… пожалеть?.. — приблизилась к нему, вдыхая с шумом воздух возле его шеи, краем глаза отмечая реакцию его тела на свой поступок. Кожа мужчины покрылась маленькими, едва заметными мурашками.

— Соня-я-я, — протяжно, с трудом произнес он на выдохе, упираясь руками в столешницу по бокам от моей талии, сжимая ее до побеления костяшек пальцев.