Лунная соната Кристина Майер

Лунная соната

Кристина Майер

глава 1

глава 1

Мишель

- Мишель, завтрак уже остыл, - напомнила мама. Чувствую на себе ее внимательный взгляд. Как бы я ни пыталась, скрыть от родительницы свои чувства у меня это не получается. Глаза это зеркало души? Вот она и пытается в нее заглянуть, чтобы сегодня не увидеть там грусти.

Потянувшись к тарелке с яичницей, принялась усердно ковыряться вилкой в еде. Есть не хотелось, но режим – это наше все. Если ваша мама детский врач, не сомневайтесь, свои знания она применит на вас. Без завтрака из дома ни ногой, и то, что сегодня выходной, а я никуда не собираюсь - режим не отменяет.

- Девочка моя, не могу тебя видеть такой грустной. - в каждом ее жесте читалась забота. - Месяц уже прошел, а ты практически не улыбаешься. – с мамой у нас были доверительные отношения, она не просто родительница, а лучшая подруга. Я сама себе завидовала, что она у меня такая замечательная – самая лучшая мамочка на свете.

Лет до тринадцати она была строгой «воспитательницей» и держала дочь в ежовых рукавицах. Но после переходного возраста, моего, конечно, она изменила свое отношение. Теперь воспитательный процесс – не нравоучения и строгие внушения, а дружеские беседы, иногда затянувшиеся ни на один час. Поговорить и посекретничать мы могли на любые темы. Никогда от родителей не слышала осуждающих слов, или просто такого не помню. После тринадцати лет родители перестали повышать на меня голос. Я почувствовала себя взрослой, и именно так ко мне и относились родные. Очень важна поддержка родителей, даже когда ты взрослый и сам отвечаешь за свои слова и поступки. Если у нас возникают споры, мы всегда достигаем компромисса.

Понимала, что нужно выговориться. Держать все в себе становилось сложно, мое эмоциональное состояние становилось нестабильным и все чаще, даже из-за мелочей хотелось расплакаться. Проговорить проблему необходимо, если хочу с этим разобраться. Я же не «Пьеро», надо жить дальше и радоваться этой самой жизни. Но как же все-таки обидно.

- Я уже соскучилась по твоим танцам аборигенов, - ласково улыбнувшись, мама нежно сжала мою руку. Во мне еще жил маленький ребенок, который любил дурачиться. И когда мы оставались с мамой утром одни в квартире, я выплясывала бешеные танцы, увиденные как-то на одном из сайтов. Мама смеялась, говорила, «что я еще глупышка», но мне так дорог был ее смех, что я возвела этот танец в утренний ритуал. Благо мое незаконченное хореографическое образование, и несколько лет «студии танца», помогали эстетично двигаться даже в такой, на первый взгляд, дикой пляске.