– Пожалуй, дам тебе совет. Не поддавайся. Вот прямо завтра пойди и покрась волосы в другой цвет. В более темный, например. И не спрашивай – зачем? На этот вопрос трудно ответить, но я бы на твоем месте поступила именно так. У человека должно быть право на безобидный бунт. Волосы твои? Твои. Значит, ты можешь делать с ними все, что захочешь. И готовься, Егору это не понравится. Он собственник. И хищник. И еще… – Кристина улыбнулась, ее глаза хитро блеснули. – И еще он самый лучший мужчина на свете. Бывает даже жаль, что мы друзья. То есть, не совсем друзья… А, впрочем, ты не поймешь. Только не обижайся. Я всегда говорю, что думаю. Так проще и потом не запутаешься. Жизнь – штука сложная. Иногда двум людям бывает скучно, иногда одиноко, а иногда и больно. И… Нет, не слушай меня. – Кристина небрежно махнула рукой, и я заметила на ее запястье маленькую татуировку – черную кошку с хвостом, поднятым трубой. – И помни: честный бунт всегда приносит определенное удовольствие именно тому, кто его устроил. Потому что правда будет на его стороне. Попробуй один раз, это же здорово однажды сказать: «Я смогла».

Кристина подхватила третий кусочек сыра, окунула его в мед и съела. Затем облизала пальцы, подмигнула мне и ушла, напевая бодрую повторяющуюся мелодию. А я добавила молоко к мюсли и принялась неторопливо есть, мысленно повторяя слова Кристины. И уже не в первый раз в голове заерзал вопрос: «Дверь комнаты Павла заперта, что еще плохого может сделать мне Егор?.. Разве осталось что-то еще?..»

Автоматически я коснулась волос и уловила настойчивое желание покрасить их. Будто это могло добавить внутренних сил и превратить меня в другого человека. Более уверенного и стойкого.

«Бесстрашного?.. Ну, это громко сказано».

Я улыбнулась и с возрастающим аппетитом посмотрела в тарелку.

* * *

Если бы первым уроком была литература или русский язык, я бы нервничала гораздо меньше. Но занятия начались с физики. Мое место на второй парте около окна занял Саша Гвоздев, и по его взглядам, устремленным на Соню Матвееву, было ясно, что отвоеванный у судьбы стул он мне без боя не отдаст.

«Ну и ладно», – подумала я и огляделась, подбирая новое «место жительства». Устроиться можно было рядом с Лерой, Артемом, Ирой и… Варей Григорьевой. Она смотрела на меня так пристально сквозь стекла очков, что ноги сами зашагали к четвертой парте среднего ряда.

– Привет, – произнесла я старательно непринужденно. – Не возражаешь, если я здесь сяду?

– Конечно, садись, – быстро ответила Варя и принялась листать страницы учебника, отыскивая нужный параграф. Она делала это сосредоточенно, сжав губы, и я засомневалась: рада она мне или нет. Иногда же говорят «да» лишь потому, что не знают, как отказать.