Усаживаясь рисовать, я надеялась на то, что после нескольких минут упертость и настойчивость все же разрушат невидимый барьер под названием «Не могу». Главное, не останавливаться. Но уже через пару минут, рука стала каменной, в горле застрял дурацкий ком и захотелось отшвырнуть карандаш.

Проблема была не в том, что я не могла провести линию или обозначить забор…. Я теряла желание рисовать, его будто вытягивали из меня неведомые силы. Я не доводила эту самую линию, не дорисовывала забор и начинала испытывать отчаяние. Но я терпела и не останавливалась. Делала второй подход, третий, доделывала начатое и… И в результате получала лоскутное одеяло. Тот момент, когда потеряны пропорции, когда не любишь то, что получилось, когда злишься и признаешь свою никчемность. И главное – это таинство не приносило того самого душевного удовольствия. Да и не было это таинством.

– Ерунда, – с отчаянием выдохнула я и отвернулась от альбома.

Сначала я отправилась в свою комнату и пересмотрела старые рисунки. Просто так. Они возвращали меня в прошлое, в те дни, когда я была счастлива. А потом я устремилась в комнату Павла.

Егор уехал сразу после завтрака, и я не опасалась встретить его на лестнице или в гостиной. Каждое утро я отправляла ему сообщение, которое содержало только цифру моего веса. Мне было проще написать, чем сказать… Вес прибывал медленно, но верно, и, наверное, Егор посчитал вопрос решенным.

«Раз дверь открыта, значит, не запрещено», – оправдала я свою смелость.

Меня отчаянно тянуло к одежде Павла, но в тоже время дотронуться до нее было невероятно тяжело. Я была уверена, что Эмма не стирала ее, и футболки, пиджаки, свитера до сих пор хранят тепло… То есть…

Приблизившись к встроенному шкафу, я медленно подняла руку и отодвинула дверцу в сторону. На вешалках и полках все было по-прежнему, как и при жизни Павла.

Я хорошо помнила эту плотную серую рубашку, она гармонично смотрелась в сочетании с самой обыкновенной белой футболкой. Осторожно коснувшись рукава, я будто услышала голос Павла:

«Дженни, у нас с тобой сегодня тяжелый день, не забыла? Вернее, он тяжелый для меня, ходить с девчонками по магазинам – дело непростое…»

Белый джемпер с тонкой голубой отделкой на воротнике и манжетах… К нему отлично подходили белые кроссовки.

«Откуда ты взялась? Вот откуда ты взялась… Наверное, только ты умеешь так радоваться простому цветку…»