Светлый фон
– Тебя не может здесь быть. Значит, ты мне снишься, – повторила Кира, словно убеждая в том себя.

– О ерунде думаешь, – проворчала бабуля. – Снишься, не снишься. Может, не может… Какая разница? – нахмурилась она. – Вспомни лучше, что говорила я тебе, когда девчонкой еще была.

– О ерунде думаешь, – проворчала бабуля. – Снишься, не снишься. Может, не может… Какая разница? – нахмурилась она. – Вспомни лучше, что говорила я тебе, когда девчонкой еще была.

– А что ты говорила?

– А что ты говорила?

Вернее было спросить, чего не говорила ей бабушка. Когда-то, в далеком детстве, Кира очень любила вести с ней задушевные беседы за жизнь. Но бабушка умерла десять лет назад, а вместе с ней ушли и беседы.

Вернее было спросить, чего не говорила ей бабушка. Когда-то, в далеком детстве, Кира очень любила вести с ней задушевные беседы за жизнь. Но бабушка умерла десять лет назад, а вместе с ней ушли и беседы.

– Про мужчин… Мужчина, ударивший женщину однажды, сделает это снова и снова.

– Про мужчин… Мужчина, ударивший женщину однажды, сделает это снова и снова.

– Да, говорила, – напрягла Кира память.

– Да, говорила, – напрягла Кира память.

– И за такого ты вышла замуж, – укоризненно покачала бабушка головой. – Плохо ты меня слушала, Кирюша.

– И за такого ты вышла замуж, – укоризненно покачала бабушка головой. – Плохо ты меня слушала, Кирюша.

– Володя никогда раньше не поднимал на меня руку…

– Володя никогда раньше не поднимал на меня руку…

– Глупая! – прикрикнула на нее бабуля. – Насилие бывает не только телесное, но еще и словесное!

– Глупая! – прикрикнула на нее бабуля. – Насилие бывает не только телесное, но еще и словесное!

– Ну я же не знала…

– Ну я же не знала…

Кира замолчала, замечая, как стремительно густеет туман, как закрывает он собой бабушку.