— Зачем бороться? — грустно спросила она, но попыток вырваться не совершала.

— Мне не нравится, когда ты во мне сомневаешься. Думаешь, если твоя мама начнет есть мясо ложкой или суп вилкой, то мои чувства к тебе изменяться?

— Нелепый пример, — улыбнулась она, отвлекаясь от переживаний.

— А ты как-то иначе понимаешь наличие изысканности? — хмыкнул я.

— Самую капельку иначе… — светло улыбнулась она, подняв на меня глаза.

И редко со мной такое бывает, но вот сейчас действительно захотелось отменить встречу, вернуться домой и зацеловать Анюту.

Такую милую, сладкую… мою.

— У тебя такой взгляд… — прикусив губу, тихонько произнесла Анюта, — а мы, между прочим, важные вещи обсуждаем.

— Да? И какие же?

— Моих родителей. Вдруг они тебе не понравятся?..

— Понравятся.

— А ты… если ты им… нет?..

Я мог бы сказать, что еще не видел в своей жизни людей, которые бы не радовались предполагаемому зятю, зарабатывающему столько, сколько зарабатывал я… Но Анюта — это не про деньги и что-то приземленное. Анюта — это про другое.

— Понравлюсь. Хочешь, можем поспорить.

— На что? — прикусила она губу, чтобы скрыть наползающую на лицо улыбку.

— На желание, конечно. Мы же взрослые люди.

Я остановился, открывая дверь перед ней, и она, похоже, только сейчас поняла, что мы пришли.

Мы подошли к хостес, и, пока она общалась с другими посетителями, шепнул своему воробушку.

— Думай скорее… Твоим родителям не понравится, если ты согласишься на спор при них.

Анюта кинула быстрый взгляд на посетителей ресторана и кивнула мне.