Я прикрыла глаза, борясь с эмоциями, и чуть не вскрикнула, когда Слава подхватил меня на руки и понес в сторону кровати.

— Воробушек, если скажешь: «такие же как я», то мы точно опоздаем, потому что я буду долго и настойчиво доказывать, что это не так, — проговорил он насмешливо, усевшись на кровать и посадив меня на свои колени.

— Не сможешь… Сегодня и ближайшую неделю точно… — опустила я глаза, смущенно царапнув его по футболке на груди.

Это был далеко не первый раз, когда у меня начались… эти дни при Славе.

Сам он относился к этому абсолютно спокойно, а мне все еще было неловко. Почему-то я чувствовала себя виноватой. Нервничала, становилась более неуверенной. По-глупому считала, что из-за нескольких дней, когда Слава вынужден ограничиваться только объятиями и почти целомудренными поцелуями, он меня разлюбит, разочаруется и... и не знаю, что еще может произойти хуже этого. Ведь первые два пункта уже ужасны.

— А ты все не перестаешь во мне сомневаться, — хмыкнул Слава, будто читая мои мысли, и склонился ко мне. — Я начинаю думать, что недостаточно убедителен…

Мягкие, горячие губы коснулись шеи, теплая рука скользнула по спине вверх, зарываясь в волосы на затылке…

— Слава, ты же не можешь… — задыхаясь, неуверенно произнесла я.

Он отстранился, чтобы взглянуть в глаза, а я вновь опустила голову, боясь и впрямь увидеть разочарование.

Но раздавшийся голос был точно не разочарованный, не злым и даже не насмешливым.

Слава проговорил мягко, аккуратно подняв мою голову за подбородок.

— Что именно не смогу, глупенькая?

В серых глазах, как и на его губах, поселилась мягкая и почему-то очень смущающая полуулыбка. Я попыталась вновь отвернуться, но он не дал, коснувшись губами губ в невесомом поцелуе.

— Так чего я не смогу, Анют? — вновь повторил он.

— Ну… это все… — неуверенно кивнула я на кровать, на которой мы сидели, и, собравшись с духом, добавила то, что хотела сказать каждый раз. — Прости…

— Мой маленький, глупенький воробушек… — вдруг широко улыбнулся Слава, прикладывая руку к моей щеке, и поцеловал.

Горячо, страстно. Так, как мог, наверное, делать только он. Так, чтобы я забыла, где земля, где небо, и могла помнить только, где находится он… мой центр Вселенной…

— Маленькая моя, — прерывая поцелуй, нежно произнес Слава — как это может помешать тебя любить.

Я прикусила губу, не сводя с него глаз, а он, будто поняв ход моих мыслей, рассмеялся.

— Не так любить, воробушек, — продолжая улыбаться, Слава приложил мою руку к его груди, а свою к моей. — Вот так. Всем сердцем.