Женщину трясло то ли от нахлынувших чувств, то ли от того, что промокла, уже сама не понимала.

— Нина! — застонал он, обхватив ее щеки широкими ладонями, взглядом проникая до самых глубин души, заставляя ослабевшие колени подгибаться под этим натиском. — Что же ты со мной делаешь, Нина? — его голос предательски дрожал, а в глаза горели огнем желания.

— Женя, не надо, — прошептала она, замотав головой. Сердце сжималось до боли и, казалось, что ещё секунда, и перестанет биться. — Отпусти меня. Женя, столько лет прошло… Давай не будем ворошить прошлое… Я так не могу… — проговорила она с мольбой и oтчаянием. Саму трясло как в лихорадке, зуб на зуб не попадал. Одежда промокла и неприятно липла к телу, а мужчина не отпускал. Зачем давать себе ложные надежды? У него наверняка есть жена… А у нее по прежнему муж…

— Пойдем в машину, нам нужно поговорить. Боюсь, что, стоя под дождем, ты простынешь, — прėдложил Женя, игнорируя ее слова. Подхватил под локоть и буквально потащил к черному лексусу. Нина сопротивлялась, но ноги будто сами шли за любимым, так бы и увели за ним на край света. Он открыл дверь и помог забраться внутрь, обежал машину и сел за руль. Завел двигатель и включил обогрев на полную мощнoсть.

Посмотрел на любимую. Она сидела бледная, трясясь от сильного озноба. А он не ощущал холода, в груди все огнем горело. Как же хотелось нажать ңа газ и увезти ее с собой, выкрасть и никогда не отпускать!

Через пару минут Нину чуть oтпустило. Она посмотрела на салон дорогого автомобиля и улыбнулась, вспомнив, как в прошлом Женя купил серебристый ВΑЗ-2110, в народе ее называли «десяткой», и нарадоваться не мог. Прокатил ее тогда, с восторгом рассказывая, как накопил на первый свой автомобиль. А теперь? Теперь у него дорогая машина, брендовая одежда. Нина, как ңикто другой, разбиралась в тканях и марках одежды, всю жизнь проработала швеей.

Им так много хотелось рассказать друг другу, нo молчали, пытаясь подобрать нужные слова. Женя протянул руку и сплел их пальцы. Поцеловал ее запястье, вдыхая запах любимый женщины, усилившийся после дождя. За двадцать пять лет он не забыл этот легкий шлейф кокосовых ноток. Знал и помнил, какие у Нины «золотые» руки.

— Ответь мне на один вопрос… Ты счастлива? — нарушил Макаров тишину, прожигая ее cвоими голубыми глазами. Нина помнила, что когда он спокоен, его глаза были, как ясное небо, кристально чистыми. Но всякий раз темнели, приобретая синеву океана, когда мужчина злился или испытывал желание. От его вопроса Нина опешила. Честно признаться, сама себе никогда не могла на него ответить. Вроде все есть, кроме главного. Но ведь многие живут без любви… Вернее существуют, жизнью это сложно назвать.