Егор сидит в массивном кресле за большим столом и разговаривает с кем-то по телефону. Он поднимает на меня свой взгляд и в нем загорается недобрый огонек. Он одним жестом велит секретарше выйти, спокойно заканчивает свой разговор и встает со своего кресла. По мере того, как он приближается ко мне мое бедное сердце пропустило удар, как минимум раза три и потом понеслось в бешенном темпе убивать меня тахикардией. Я опять чувствую, как у меня подгибаются коленки, поэтому опираюсь спиной на стену. Боюсь поднять на него глаза, поэтому смотрю на его дорогущие ботинки.

Он подходит ближе и окутывает меня своим запахом, вызывая во мне совсем неуместные сейчас чувства.

— Зачем пришла? — спрашивает без всяких приветствий, — если учесть, как давно тебя не было видно, твое сегодняшнее появление странно вдвойне.

Он протягивает руку и резко сдергивает с моих волос резинку, они тяжелой массой рассыпаются по плечам, частично закрывая мое лицо. Видимо его это не устраивает, поэтому он заправляет мне волосы за ухо небрежным движением и приподнимает мое лицо за подбородок, так, чтобы я смотрела ему в глаза. Меня простреливает током от этого прикосновения так ощутимо, что я ненадолго зажмуриваю глаза. Еще немного и я рухну прямо ему под ноги. Почему он так на меня действует? Мое дыхание тяжелое и частое, сердце никак не успокоиться в груди и ноги подкашиваются. Я сглатываю и поднимаю на него глаза. Меня пронзает еще одной вспышкой от того, как он на меня смотрит. Так, как будто ненавидит и хочет затрахать до смерти.

— Я задал вопрос, — напоминает мне.

— Мне нужна твоя помощь, — отвечаю тихо и хрипло, облизываю пересохшие губы, и он сразу прикипает к ним взглядом.

— Ты шаталась неизвестно где почти год, теперь просишь о помощи? Я правильно тебя понимаю? — спрашивает жестко, немного повышая голос.

— Да, — просто выдыхаю, потому что мои силы на исходе.

— Ну, давай, расскажи мне, что тебе нужно? — спрашивает с издевательской интонацией.

— Мне срочно нужны деньги, — выпаливаю, пока меня не покинули последние силы.

Он выгибает в недоумении брови и продолжает сверлить меня своими невозможными глазами.

— Интересно, — тянет он, — а что твои любовники тебе плохо платят? Или они вообще перестали тебе платить? Учитывая, как плачевно ты сейчас выглядишь, я вполне в это верю.

Знал бы ты, почему я так выгляжу, сволочь беспощадная. Знал бы ты, что я пережила за последние месяцы. Но нельзя. Ему рассказывать нельзя. Я не хочу лишиться еще одного ребенка.

— Помоги мне, — прошу его, со слезами на глазах, — дай мне денег в долг. Я верну тебе все постепенно.