– Стоит, – возражаю я, нервно вытирая взмокшие ладони об спортивные брюки. – Вадим… если вы продолжите общаться, то могут возникнуть серьезные проблемы.

– Нормально все будет. Не нагнетай, Лесь, – снисходительно ухмыляется Кравцов. – Поверь, то, что Вадик лишился своей девственности именно с тобой, меня совсем не радует, но я как-нибудь это переживу. Надеюсь, у него хватит мозгов не просвещать меня в детали.

– С чего вы все взяли, что он был девственником? – удивляюсь я.

– Малыш, я же сказал, что не хочу никаких подробностей, – холодно отрезает Страйк.

– Боюсь, что ты плохо знаешь Смоленского, Саш. Очень плохо. Он… в общем, я совершила огромную ошибку, связавшись с ним.

– Лесь, ты меня пугаешь, – всерьёз озадачивается Страйк.

– Мы с Вадиком некрасиво расстались… Я порвала с ним буквально перед госпитализацией, как только узнала, что болезнь вернулась. Это было глупо, признаю, – сокрушаюсь я. – Черт, я же не думала, что он относится ко мне настолько серьезно. Мы просто встречались, Саш. Даже не жили вместе, а Вадик планы наполеоновские на мой счет настроил, настаивал на знакомстве с родителями. Свадьба, дети, ипотека, даже работу мне подыскал в клинике, где он работает.

– Знакомый сценарий, – мрачно комментирует Страйк.

– Мне пришлось соврать, что у меня появился другой и я переезжаю к нему, – задержав дыхание, озвучиваю свой главный косяк.

– Куда – к нему? И к кому – к нему? – растеряно переспрашивает Кравцов. А мне хочется сквозь землю провалиться от стыда и собственной дурости.

– К Виктору, – обреченно выдыхаю я, догадываясь, что за этим последует.

– Опять, Лесь? Ты и с ним проделала тот же фортель, что со мной? – сквозь зубы цедит Кравцов. Я виновато киваю, стыдливо пряча глаза. – А лягушатник совсем имбицил или мазохист? Ему-то какой прикол?

– Наверное, надеется на что-то, – шепчу едва слышно.

– За*бись, Лесь. О*уеть просто, – взбешенно рявкает Страйк. – Тебя вообще жизнь не учит? Ты взрослеть когда-нибудь собираешься? Или тебя прикалывает держать за яйца сразу несколько мужиков?

– Прости, – искренне, хоть и запоздало каюсь я.

Вроде бы исповедовалась, как на духу, а легче не становится. Смущение заливает щеки, руки дрожат, к горлу подкатывает тошнота, с которой я отчаянно борюсь. Судя по повисшей в салоне зловещей тишине, Кравцов тоже в глубоком шоке. Для него мое признание – полная неожиданность, и его можно понять, но мне тоже нелегко…

– Это было временным помутнением, Саш. Я вовсе не собираюсь поступать с ним так же, как с тобой, – предупреждая неверные выводы, вставляю свои жалкие пять копеек. – Он все-таки был больше другом, чем любовником, и я жила с ощущением постоянной внутренней пустоты. Черт, представляю, что ты сейчас подумал… – нервно усмехнувшись, бью себя по губам. – Мне сложно объяснить зачем и почему. Просто так случилось, и я не в силах что-либо исправить. Возможно, этот опыт был мне нужен, чтобы понять себя лучше или таким образом мое подсознание стремилось найти замену… тебе. Или я просто ведьма, питающаяся энергией мужчин, – последнее говорю с вымученной улыбкой, призванной разрядить напряжение, но Страйк как-то совсем не спешит расслабиться. Его лицо становится мрачнее с каждой новой секундой, что не предвещает ничего хорошего. – Но у меня ни черта не получилось.