– Это не про Сашу, – жестко отрезаю я. – Он ценит все, что я для него делаю.

– А кто спорит, я же в целом рассуждаю, – исправляется Варвара. – Самореализация и самостоятельность для женщины, как подушка безопасности, которой не стоит пренебрегать, – озвучивает она то, что я и без нее прекрасно понимаю. – Я просто вижу ваш огромный дом, красивый, дорогой, уютный, но пустой. Вы детей, вообще, планируете или у него карьера на первом месте? – непринужденно допытывается Варя, одним предложением выбив весь воздух из моих легких.

Вот поэтому я почти ни с кем не общаюсь. Каждый раз, когда пытаюсь завести новых знакомых, прилетают такие вот вопросы. Кравцову хоть бы хны, как с гуся вода, а я потом полдня морально отхожу. Создается впечатление, что его вообще не парит тема отцовства, но я не уверена, что это не напускное. На Майе же он женился по залету, а мог бы алименты с чистой совестью платить. Не он первый, не он последний. В ЗАГС никто не гнал, а значит, решение не на пустом месте принималось.

– Ты чего зависла? – Варя подозрительно всматривается в мое лицо. – Запретная тема? Так и скажи.

– У нас не будет детей, Варь, – устав врать и уклоняться от прямых ответов, сухо сообщаю я. – Никогда. Без вариантов. Причина во мне. Он – абсолютно здоров. Вопрос закрыт?

– Прости, я же не знала… – растеряно извиняется Варвара. – И что, даже ЭКО никак?

Я отрицательно качаю головой, взглядом показав подруге на бутылку. Понимающе кивнув, она быстро наливает шампанское в мой бокал. Вид у нее по-прежнему ошарашенный и всерьез расстроенный.

– А суррогатное материнство? – Варвара ничего не знает о моей болезни, и только поэтому я прощаю ей бестактность, но осадок рассосется еще не скоро.

– Я против, – отрезаю резким тоном. – Опеку над ребенком из дома малютки тоже не рассматриваем.

– Почему? – никак не угомонится Варя. Сделав тяжелый вдох, я залпом выпиваю содержимое фужера. Вытерев губы тыльной стороной ладони, устремляю на подругу тяжелый пронизывающий взгляд, от которого она непроизвольно ежится.

– Потому что ребенок – это не временная игрушка, Варя.

– Что ты такое говоришь… – обескураженно бормочет она, глядя на меня с недоверием. – Ты же не вылезала из приютов и детских больниц, когда…

– Я могу не успеть его воспитать даже до школьного возраста, – не дав ей договорить, напрямик выдаю наболевшее. – А Саша вполне способен иметь собственных детей. Зачем ему чужие?

Узел в груди и удушающая тяжесть резко отпускают. Оказывается, говорить правду не так уж и страшно. Мне впервые за много месяцев становится легко и свободно. Застыв в изумлении, Варя замолкает. Шок на ее лице постепенно сменяется понимаем и сочувствием.