- Единение душ, не так ли? Только душа бессмертна, поэтому такая любовь вечна? – и я позволила себе улыбку.

- Ты права, - кивнула Богиня.

- Нет, это ты не права! И в этом твоя ошибка, понимаешь? – древний высший разум не понимал и не мог понять того, что никогда не испытывал до недавнего времени, до встречи с инсином, и только теперь понимание, словно крошечный росток, укоренялось в нем. Но мне несложно пояснить, ради Владки. – Единение душ – это очень мало для любви. Любовь, она в сердце, печени, легких, в каждой клетке тела, в каждом выдохе. Она окружает того, кто любит, она делает мир лучше и чище сейчас, пока мы живем. А как уж там будет после смерти, извини, никто не задумывается, потому что просчитать это так же невозможно, как быть счастливым, зная все мысли окружающих!

Богиня застыла, задумалась. Я даже старалась не дышать, чтобы не помешать ей.

- Ты права! – удивленно воскликнула Оюн. – Все именно так, как я чувствую!

- Это не ты чувствуешь, а Владка! Поняла? Это не тебя будет обнимать Эшуа, а ее! Это ей он будет шептать ласковые слова, а не тебе! Это с ее телом он будет сливаться, делясь своей любовью! – да, звучало безжалостно, но порой успешное лечение не бывает без боли.

- Верно… - задумчиво, немного растягивая слоги, произнесла она. – Мне это будет неприятно.

- Всем это будет неприятно! – подтвердила я.

- Ты предлагаешь убить твою подругу Власову Владиславу? – уточнила Оюн, а я… Я закашлялась.

Что-о-о-о?!

- Ничего подобного! Мне и в голову бы такое решение не пришло! Не смей, слышишь? – сердце билось тревожно и отчаянно. Это же надо такое придумать!

- Тогда… Я не понимаю, что от меня требуется… - Богиня подошла к сияющему резервуару. Фигура за стеклом сформировалась и очень напоминала женскую.

Я встала рядом с ней.

- А как ты вкладывала души в своих детей, Оюн?

- Души? – переспросила она.

- Да, ты показала нам, как создавала тела, но у человека должна быть и душа.

- Ах, да, - нежно, совсем по-матерински улыбнулась Богиня. – Примерно так же, как происходит всегда, когда зачатие новой жизни идет естественным путем. Частичка материнской души переплетается с частицей души отца, и получается новая ши.

- Но у твоих первых детей отца не было, - напомнила я.

- Но у них была я – их мать. Я делила свою душу на много частей, много раз.

Лично мне стало грустно. Я ошибалась, любовь в Богине была, потому что невозможно без нее с кем-то поделиться частицей своей души. Тогда, что получается? У нее не было понимания. Вернее, не было необходимости об этом задуматься. А сейчас Оюн впервые почувствовала себя женщиной. Нет, не создательницей, не матерью, не спасительницей, а просто женщиной, любимой и любящей.