– Да? – отвечаю скорее для того, чтобы не выглядеть совсем уж странно в ее глазах.

– У Болотиных на следующей недели прием. Отмечают помолвку старшего сына. Меня пригласили. Тебя, насколько я знаю, тоже. Может быть, нам пора выйти из тени и пойти туда вместе?

Я бы пошел на этот прием. Только не с Настей. А с другой женщиной. И мне было бы глубоко наплевать, кто и что бы говорил по поводу нашего мезальянса. В конце концов, для чего было зарабатывать столько денег? Чтобы не иметь возможности отстоять собственный выбор?

Ответить спутнице "да" сейчас, у меня не поворачивается язык. Платье с вываливающейся грудью кажется вульгарным, цвет волос раздражает, как и запах ее духов. Даже безупречные манеры вызывают желание зевнуть.

Что я здесь делаю?

– Извини, Настя. Разболелась голова. Столик оплачен. Ни о чем не беспокойся. Отдыхай.

Поднимаюсь со стула. Сам себе не веря, что сказал это: "Разболелась голова". И направляюсь на выход, не дожидаясь, что она мне ответит.

– Я позвоню тебе. Завтра? – доносится мне в спину.

– Я буду занят, – отвечаю таким тоном, чтобы она сразу поняла, что звонить мне не стоит.

Выхожу из ресторана, сажусь в автомобиль и продолжаю поражаться собственной глупости. На что я рассчитывал, пытаясь встречаться с женщиной, которвя мне не интересна?

Нет, ответ я знаю. Что я забуду. Что это наваждение рассеется также внезапно, как и настигло меня.

Время шло, ничего не менялось. Люди, приставленные Саркисяном к Олесе, скидывали мне ее фотографии, короткие видеозаписи, отчеты из поликлиники о состоянии ее здоровья. Дурость какая– то. Так однажды сказал Тимур. И я был с ним согласен. Но малодушно ждал, что все изменится.

Не изменилось.

– Тимур, я кое– что из вещей прихвачу и в Воронеж поеду, – в динамике раздаются приглушенные звуки, как будто он что– то уронил и матерится, стараясь, чтобы этого не было слышно мне.

Делаю этот телефонный звонок ему, чтобы потом не выслушивать тысячу обвинений.

– С чего вдруг? У нее все в порядке. Да и ты... вроде занят был, – интересуется начбез.

– Тошно мне, – отвечаю как есть.

– Ясно. Охрану возьми, – командует Саркисян.

– Один смотаюсь, – не хочу ничьего постороннего присутствия.

– Мммм, – мычит он что– то непонятное и отключается.