Он сглотнул, подняв голову вверх (я не сдержалась, пощекотала его под подбородком, как свое котэ), и только кивнул растерянно, на прощание осторожно поцеловав в скулу.

– Что, Смерчинский, я тебе так понравилась? – лукаво глядя на парня, спросила я напоследок, чувствуя, что взяла маленький реванш за ложь.

– Конечно. Но, по-моему, это ты не могла от меня оторваться, – весело отвечал он мне, гладя по волосам – не себя, меня, естественно. Понятно теперь, почему мое котэ любит, когда его по башке гладят…

– Н-да?

– Ага, точно. Я классно целуюсь. Правда? – самоуверенности ему было не занимать. Вот на кого мне надо равняться!

– Неправда. И сегодня я ненавижу тебя куда больше, чем всегда, парень, – сказала я злорадно, взяла его руку и без стеснения положила прохладную ладонь Дэна чуть выше уровня собственного сердца, припечатав ее сверху своей ладонью. – Чувствуешь, мерзавец, как мое сердце бьется от ненависти?

«Почу-у-увствуй это!» – набросали тут же игривые головастики на большой стене, а орел в подтверждение пару раз покачал головой.

– Чип, а потом ты скажешь, что я тебя лапал, – деланно укоряющее произнес Денис.

И он поспешно вырвал руку, а я захохотала, увидев его большие глаза и тупую улыбку, и смылась в подъезд, на ходу обзывая себя озабоченной особой и думая, что со мной не так. Перед тем как захлопнуть дверь, я все же крикнула парню пару добрых слов о том, что он все-таки редиска и слизняк.

– А ты очень миленькая, – отозвался он, надевая шлем, и помахал мне.

Я слышала, как быстро он уезжает, словно бы испугавшись чего-то. Не надо было его руку к себе едва ли не на грудь класть. Не думала, что наш Дон Жуан от этого так смутится. А это оказывается чертовски приятно – смущать людей!

Вот так вот и прошел тот вечер, насыщенный событиями настолько, что дух захватывало. Столько эмоций за столь короткое время я давно не получала. А все он виноват, кто же еще.

Я осторожно подошла к зеркалу, висящему напротив кровати, и вгляделась в свое отражение: сонная, со взлохмаченными волосами и стоящей дыбом челкой, почему-то бледная, зато с довольной улыбкой на устах, взявшейся непонятно откуда.

Интересно, я нравлюсь Дэну?

Вспомнив о нем, я машинально провела пальцем по губам и сама перед собой засмущалась, как девочка-ромашка. Нет, точно, нравлюсь, чего бы он меня, такую милашку, стал просто так целовать – и не один раз?

«Жизнь прекрасна», – гирляндами загорелись огромные фиолетовые буквы где-то на подкорках сознания. Даже несмотря на то, что он мне солгал, я была в хорошем настроении. Я расчесала волосы, протерла лицо освежающим тоником и даже намазалась кремом, недавно презентованным мне Настей. Все это время думала о Дэнве, не уставая улыбаться – дремлющее на стуле котэ явно удивилось моему поведению: с утра я обычно бываю злая, как не кормленный трое суток дикий кабан.