— Вот, — протянула она тетрадь, мечтая быстрее скрыться, но не тут-то было.

— Посмотрим, посмотрим, что ты у нас накарябала, — с этими язвительными словами Игорь Владимирович, молодой историк, которого за глаза все девушки звали просто Игорем, открыл ее тетрадь. — О, даже так! Чистый лист. Звонарёва, это бунт?

— Нет, — пролепетала она, едва сдерживая дрожь в голосе, и оглянулась: в классе никого не было.

«Предатели! Сбежали! И Жанка! Ещё подруга называется!» — от обиды Оля чуть не заревела.

— Надеешься смыться? — тихо спросил учитель. — А наказание?

Уголок его рта поехал вверх, обнажив крупные, желтоватые от частого курения зубы. Голубые глаза потемнели, и в них заплескалось желание. Оля сжалась. Мысли заметались в поисках выхода, как испуганные мыши под взглядом кота. Игорь провёл пальцами по обнаженной руке девушки: кожа мгновенно покрылась пупырышками. Оля вздрогнула, сделала шаг назад, но жесткая мужская ладонь успела зажать ее запястье и дернуть на себя. Ее повело в сторону, и она упала прямо на колени мужчине. Девушка вскрикнула, залилась краской от смущения и рванулась, чтобы встать, но руки учителя крепко держали ее.

— Тише, тише, — шептали ей в шею жаркие губы, — хочешь пятерку, посиди так немножко.

И вот там, где только что было тепло и мягко, вдруг стало расти что-то твёрдое и жесткое. Оля взвизгнула и отчаянно закрутилась, наконец (о, счастье!) вырвалась из цепких пальцев и со слезами бросилась к дверям. Ещё долго в ушах звучал ехидный хохот историка.

Оля бежала по коридору, а глаза лихорадочно искали, куда спрятаться. Она уже была на лестнице, но потом резко развернулась и бросилась в туалет. Там точно не достанет. Она закрылась в кабинке, села на унитаз и только здесь немного расслабилась, хотя все время прислушивалась к звукам, доносящимся снаружи.

Вспомнила большое и твёрдое и содрогнулась: до сих пор чувствовала это противное давление между ног. Хотелось принять душ и тереть себя мочалкой, тереть изо всех сил, чтобы и следа от этого ощущения не осталось. Игорь Владимирович перешёл уже все границы. Чувствует свою безнаказанность? И вправду, что может сделать скромная ученица против влиятельного учителя? Ей просто никто не поверит.

Обычно действия историка дальше томных взглядов и грязных шуточек не заходили, тогда что это было сегодня? Он решил перейти на новую ступень приставаний? Наверное, так. Учиться Оле осталось два месяца. Потом экзамены и — прощай школа, любимый класс и учитель, который отравил ей жизнь в последний год учебы.

— Козел! Придурок! — выругалась Оля и решила не ходить на физкультуру. Не до неё сейчас.