— Ты заплатишь за это, — с какой-то садисткой радостью протянул он.

Я вскинула голову, гнев внутри разгорался с новой силой.

— Нет, — твердо заявила я, — заплатишь ты.

Удобнее перехватив ножницы, я натянула прядь волос и отрезала ее. Золотистый локон медленно опал на грязный холодный пол.

— Нет! — взревел он и бросился ко мне. Попятившись, отрезала еще прядь и еще одну. Я безжалостно кромсала красивые густые волосы. Волосы, что так ему нравились. Может теперь, когда от идеальной прически остались лишь жалкие клочки, он потеряет ко мне интерес.

Он кричал, грязно ругался, размахивал кулаками, а потом набросился меня, вырывая из рук ножницы. Звон металла о каменную стену в небольшом помещении прозвучал, словно выстрел из дробовика.

— Что ты наделала? — взревел он, схватив меня за горло. Казалось, стоит моему мучителю сжать пальцы чуть сильнее, и шея непременно сломается. А я смотрела ему прямо в глаза, безразличным, даже безжизненным взглядом, не ощущая больше ни боли, ни страха.

Я была счастлива. Впервые за целую вечность. Видеть на ненавистном лице боль и отчаяние, оказывается, так сладко.

— Тебе не следовало этого делать, — прорычал он и внезапно отпустил меня. Кислород снова начал поступать в легкие, прогоняя начавшееся от удушья головокружение. — Плохих девочек нужно наказывать.